Дональд Трамп высказался в том духе, что он всё порешал с Ираном, и майская нефть упала до 90 долларов за баррель. Может показаться, будто Ормузский кризис позади, и скоро нефть вернётся к «норме», то есть к 60–70 долларам за баррель.
Рубль всё ещё крепок, неприятно крепок. Экспортёрам плохо, так как доходы у них в валюте, а расходы — в рублях. Плохо и бюджету: чем сильнее рубль, тем сложнее финансировать Спецоперацию. Импортёрам хорошо, да вот только импортные китайские товары душат отечественного производителя.
Нефтюшка вчера рухнула до 95 долларов. Колебалась вокруг 115 долларов, но Дональд Трамп сыграл в голубя, и новости о мирных переговорах с Ираном сбросили баррель сразу на 20 долларов вниз. Это много. Россия экспортирует примерно 1,7 млрд баррелей в год, так что для нас 20 долларов на графике — это два с половиной триллиона рублей. Я сильно упрощаю, конечно, но масштаб именно такой: триллионы рублей. С другой стороны, в феврале-то нефть торговалась по 65 долларов. Это значит, что если нефть надолго застрянет хотя бы на отметке 95, то мы заработаем на триллионы рублей больше, чем рассчитывали ещё пару месяцев назад.
Периодически читаю возгласы леваков, предлагающих ограбить русские банки. Логика у них такая: несправедливо, что банки зарабатывают деньги. Надо отобрать у банков «сверхприбыли», чтобы направить их на «более важные» цели.
Мы тут отстаём от Запада: пока у нас говорят, там — делают, только не с банками, а с нефтяниками. Логика у мудрых западных элит такая: нефть подорожала, значит нефтяники купаются в деньгах, а если у богатого взять немножко, то это будет не грабёж, а делёжка. Деньги нужны, нечем пособия беженцам платить.
Принято считать, что Россия ужас как зависит от экспорта и, вообще, намертво насажена на «нефтяную иглу». Отчасти это правда. Наша экономика действительно серьёзно зависит от экспорта нефти, газа, топлива, металлов, удобрений, пшеницы и многих других товаров. Особенно от экспорта углеводородов, конечно, но не только от него.
До революции доходные дома были так распространены, что чуть ли не каждый второй интересный дом в историческом центре Петербурга на поверку оказывается бывшим доходным. Аристократы обожали вкладываться в доходные дома: вспомним хотя бы Толстовский дом на набережной Фонтанки или дом князя Мурузи на Литейном.
Доходные дома были важной частью культурной жизни. К примеру, упомянутый дом князя Мурузи — одно из самых красивых зданий города, а по совместительству — временный приют для многих писателей и поэтов: от Зинаиды Гиппиус, которая жила там ещё до революции до наших современников, Иосифа Бродского и Даниила Гранина.
В Перу построили самый узкий в мире дом: если журналисты не напутали, всего лишь 63 сантиметра, как межкомнатная дверь. Там есть всё нужное для жизни — хотя, конечно, скептики и скажут, будто это недопустимо маленькая ширина (ссылка). Я люблю такие исследовательские проекты, так как они высвечивают грани возможного: показывают, например, что вот такого-то размера жилплощадь быть ещё может, а если уменьшить ещё на 10 сантиметров, то будет уже маловато.
Наш мозг слишком привязан к привычному, поэтому нам кажется, что нормальный дом — это как минимум 6 на 6 метров, а лучше — 10 на 15 метров. Однако 63 сантиметра — это ширина сидений первого класса в самолётах, причём не во всех, а первый класс — очевидная роскошь. Для сравнения сиденья эконом-класса могут быть и 44 сантиметра шириной.
Вот казалось бы. Отслужив в армии, едешь на вахту в Магадан, в условную золотодобывающую компанию Петруша. Устраиваешься на рабочую специальность: бульдозеристом или машинистом, например. Получаешь свои 250–300 тысяч рублей в месяц, работаешь в режиме три месяца через один. Тяжёлым мужским трудом, но без особого экстрима откладываешь по два миллиона рублей в год.
Через пять лет покупаешь коммерческое помещение, и вот у тебя в 25 лет образуется рентный доход размером примерно со среднюю зарплату по региону.
В начале 2010-х годов Почта России работала из рук вон плохо: очереди, воровство посылок, месяцами идущие отправления, общий бардак. Был даже целый поджанр анекдотов на эту тему, в духе «Почта России: и пусть весь мир подождет!».
В 2013 году во главе Почты России поставили Дмитрия Страшнова из Теле2. В то время я как раз был клиентом Теле2, потому что там был самый адекватный сервис. К другим операторам было безопаснее не поворачиваться спиной, потому что они всё время пытались тебя как-нибудь надуть или напрячь, а Теле2 выделялся на общем скорбном фоне своей честностью. Потом Теле2 был куплен Ростелекомом — ходили слухи, что как раз ради этой сделки господина Страшнова попросили на выход — и сервис Теле2 опустился до среднего уровня по палате. Характерный штрих: отмену мобильного рабства лоббировал в том числе Страшнов.
Многие корпорации скрывают положение дел от акционеров. Вместо того чтобы честно рассказать, что, вообще, происходит с компанией, они кормят миноритариев мусором: той же самой сырой бухгалтерской отчётностью, которую они сдают в Налоговую и прочие ведомства.
Я называю это «мусором», так как для извлечения полезных сведений из этой мешанины цифр нужно проводить работу детектива. Настоящие детективы роются в физических урнах, выискивая зацепки с уликами в скомканных бумажках, а акционеры роются иногда аналогичным образом в толще необработанных документов на сайте своей компании.
