1. К вопросу об уважении к учителям, которого, как полагают многие, в позднем СССР было намного больше, чем сейчас, и которое сегодня некоторые требуют ввести принудительно. Инженер-нефтяник, который сам работал учителем в 1990-е, разбирает четыре популярных мифа (ссылка):
А. Учитель — самая трудная работа. Б. Раньше дети были лучше. В. Раньше учителей уважали. Г. Раньше платили хорошо.
1. В расстрельный список дурных примеров из русской классики Инженер-нефтяник вписал и Чацкого из грибоедовской комедии «Горе от ума». Не исключено, что господин Чацкий, живи он в наше время, стал бы типичным иноагентом. Цитирую (ссылка):
1. По скриншоту из книги про отряды коммунистов можно понять, что русский народ Красную Армию не любил, и было за что. Коммунисты «допускали бесчинства», воевали против «женщин и стариков», учиняли «расправу над местными жителями». Также мы узнаём, что в рядах красных воевали иностранные боевики, причём массово, целыми отрядами:
1. Писатель Александр Солженицын, которого недолюбливают неосталинисты, почитаем и востребован не только в России, но и за рубежом. К примеру, в США у Солженицына есть поклонники среди американских консерваторов, в том числе весьма влиятельных. Цитирую (ссылка):
Вы знаете что-нибудь о Сэмюэле Джонсоне? В Британии он хорошо известен, хотя по значимости вклада в родную литературу его можно грубо сравнить с нашим отечественным Гавриилом Романовичем Державиным. Мало кто в России может процитировать хотя бы одну строчку из «Фелицы» или «Водопада», однако на уровне «фамилию где-то слышал» про Державина выпускники школ знают, а более начитанные даже помнят, что поэт был на два поколения старше Пушкина, и Пушкин упомянул его в «Евгении Онегине»:
Старик Державин нас заметил И, в гроб сходя, благословил.
Сэмюэл Джонсон, подобно Державину, работал над первым толковым словарём английского языка, также он сделал большое жизнеописание английских поэтов и написал предисловие к изданию Шекспира. Конечно, этого недостаточно, чтобы заинтересовать массового русского читателя. Мы наслышаны только о первом эшелоне британской литературы — Шекспире, Толкине и Байроне, например.
Несмотря на это, второстепенный для нас доктор Джонсон всё же внёс значительный вклад в современную нам русскую культуру. Во-первых, отлично знакомый вам мужчина на приложенном к посту портрете — это именно он, Джонсон.
Многие возмутились, когда я указал мимоходом, что американская мечта — это мещанское благополучие, «свой коттедж с лужайкой, жареное мясо и сверкающий свежим хромом автомобиль», тогда как советская мечта — это осознанный аскетизм ради далёкой нематериальной цели, «койка в казарме, старый ватник на жилистом туловище и яблони на Марсе по телевизору».
Я несколько удивлён, так как ностальгирующие по сильной советской руке только и делают, что упрекают современную Россию в том, что мы с вами «зажрались», не хотим ходить в мешковине и есть баланду ради высоких идей самопровозглашённых комиссаров.
Из рассказа Бени Лазермана можно было составить впечатление, что читающему человеку в Советском Союзе жилось нелегко — если, конечно, он не был готов перечитывать по кругу «Малую Землю» Брежнева, ПСС Ленина и сборники пролетарских стихов с национальным колоритом.
Сам рассказ я публиковал пару недель назад здесь (ссылка), а сейчас я дополню его новыми комментариями читателей. Михаил пишет:
1. Беня Лазерман рассказывает в комментариях о дефиците книг в СССР. Кое-что из текста могу подтвердить лично, благо читать очень любил, и краешком эпоху охоты на книги застал. Одним из главных моих удовольствий в начале девяностых было посещение книжного базара в ДК Крупской: после распада СССР там появилось огромное количество всякого разного, от Шекспира до Гаррисона. Странно, но маленькие лавочники выиграли у огромной советской книгоиздательской машины вчистую. Счёт на табло: СССР обеспечить своих граждан книгами за 75 лет не смог, а мелкие издатели-частники буквально за пару лет — смогли.
Собственно, вот рассказ господина Лазермана (ссылка):