Место для дискуссий

До революции доходные дома были так распространены, что чуть ли не каждый второй интересный дом в историческом центре Петербурга на поверку оказывается бывшим доходным. Аристократы обожали вкладываться в доходные дома: вспомним хотя бы Толстовский дом на набережной Фонтанки или дом князя Мурузи на Литейном.

Доходные дома были важной частью культурной жизни. К примеру, упомянутый дом князя Мурузи — одно из самых красивых зданий города, а по совместительству — временный приют для многих писателей и поэтов: от Зинаиды Гиппиус, которая жила там ещё до революции до наших современников, Иосифа Бродского и Даниила Гранина.

( Collapse )

В Перу построили самый узкий в мире дом: если журналисты не напутали, всего лишь 63 сантиметра, как межкомнатная дверь. Там есть всё нужное для жизни — хотя, конечно, скептики и скажут, будто это недопустимо маленькая ширина (ссылка). Я люблю такие исследовательские проекты, так как они высвечивают грани возможного: показывают, например, что вот такого-то размера жилплощадь быть ещё может, а если уменьшить ещё на 10 сантиметров, то будет уже маловато.

Наш мозг слишком привязан к привычному, поэтому нам кажется, что нормальный дом — это как минимум 6 на 6 метров, а лучше — 10 на 15 метров. Однако 63 сантиметра — это ширина сидений первого класса в самолётах, причём не во всех, а первый класс — очевидная роскошь. Для сравнения сиденья эконом-класса могут быть и 44 сантиметра шириной.

( Collapse )

Вот казалось бы. Отслужив в армии, едешь на вахту в Магадан, в условную золотодобывающую компанию Петруша. Устраиваешься на рабочую специальность: бульдозеристом или машинистом, например. Получаешь свои 250–300 тысяч рублей в месяц, работаешь в режиме три месяца через один. Тяжёлым мужским трудом, но без особого экстрима откладываешь по два миллиона рублей в год.

Через пять лет покупаешь коммерческое помещение, и вот у тебя в 25 лет образуется рентный доход размером примерно со среднюю зарплату по региону.

( Collapse )

В начале 2010-х годов Почта России работала из рук вон плохо: очереди, воровство посылок, месяцами идущие отправления, общий бардак. Был даже целый поджанр анекдотов на эту тему, в духе «Почта России: и пусть весь мир подождет!».

В 2013 году во главе Почты России поставили Дмитрия Страшнова из Теле2. В то время я как раз был клиентом Теле2, потому что там был самый адекватный сервис. К другим операторам было безопаснее не поворачиваться спиной, потому что они всё время пытались тебя как-нибудь надуть или напрячь, а Теле2 выделялся на общем скорбном фоне своей честностью. Потом Теле2 был куплен Ростелекомом — ходили слухи, что как раз ради этой сделки господина Страшнова попросили на выход — и сервис Теле2 опустился до среднего уровня по палате. Характерный штрих: отмену мобильного рабства лоббировал в том числе Страшнов.

( Collapse )

Многие корпорации скрывают положение дел от акционеров. Вместо того чтобы честно рассказать, что, вообще, происходит с компанией, они кормят миноритариев мусором: той же самой сырой бухгалтерской отчётностью, которую они сдают в Налоговую и прочие ведомства.

Я называю это «мусором», так как для извлечения полезных сведений из этой мешанины цифр нужно проводить работу детектива. Настоящие детективы роются в физических урнах, выискивая зацепки с уликами в скомканных бумажках, а акционеры роются иногда аналогичным образом в толще необработанных документов на сайте своей компании.

( Collapse )

Через Ормузский пролив идёт 20% мировой нефти, около 20 млн баррелей в сутки. Иран вынужден был закрыть пролив, поэтому значительная часть этой нефти не может выйти на рынок.

Иногда 20% — это немного. Однако всё относительно: к примеру, если укоротить человека на 20%, ему будет очень неприятно, с какой стороны ни подойди.

Принято считать, что дефицит нефти в 1–2% от мирового потребления уже даёт плюс 10–20% к цене, а дефицит в 3–5% — плюс 30–60% к цене. Дефицит выше 5% может вызвать уже двукратный рост.

( Collapse )

Вообще, про акции, бизнес, карьерные ветки и прочие капиталистические хитрости я пишу в «Школе Капитализма», спрятанной за надёжным пейволлом. Но сегодня я прочёл в комментариях про Сбер, который якобы показывает «нулевой рост», и, как говорят иностранцы, «триггернулся».

Допустим, инвестор Пупсень купил в январе 2016 года акций Сбера на 1 млн рублей. Они стоили тогда 96 рублей за штуку, так что денег хватило на 10 362 акции. (Для зануд: я немного упростил для краткости. Я помню, что в 2016 году Сбер продавался лотами по 100 штук).

( Collapse )

Читатели спрашивают, куда конкретно инвестировать, вкладывать деньги. Цитирую: «в убыточные акции, облигации и другую шнягу не предлагать. В мошеннические схемы тоже не надо».

Это настолько типично, что мне остаётся только руками развести. В самом вопросе закодирована причина, по которой большая часть наших сограждан разочаровывается в инвестициях.

У меня по этому поводу как раз недавно вышел пост в «Школе Капитализма», про четыре горба доходностей (ссылка). Пересказывать пост не буду, но объясню, как именно формируется безысходное ощущение «всякой шняги».

( Collapse )

Народ горячо возмущается идеей слегка умерить масштабы личного обжорства. Неудивительно, это одна из трёх самых триггеряще-поджигающих тем:

Тема 1. В современной России вполне можно жить, а кое-что у нас даже хорошо.
Тема 2. В Императорской России было не настолько плохо, как нам рассказывали в советских учебниках.
Тема 3. У вас есть возможность потерпеть сейчас, чтобы получить потом.

( Collapse )

Допустим, нефть торгуется по 80 долларов за баррель (спасибо Израилю), а в бюджетном правиле стоит цена отсечки 59 долларов. Вот что это значит на практике.

1. Компания Скважнефть продала нефть за 80 долларов.

2. Государство состригло с компании жестокий налог, забрав себе практически всю прибыль Скважнефти сверх минимальной.

(В некоторых варварских странах Запада так делают с налогами граждан: с маленькой зарплаты гражданин платит 20% налога, а с высокой — 90%. Вот у нас то же самое, только не с гражданами, а с нефтяниками).

( Collapse )