Про запрет на оптимизацию в СССР

Сайт «РусФакт» пишет, что многие «высокоуровневые» советские граждане выбирали работу дворника как минимум в студенческий период, причём вполне сознательно, а не от безысходности. К примеру, дворниками подрабатывали будущий мэр Москвы Юрий Лужков и будущий президент России Дмитрий Медведев.

Недавно мы обсуждали историю выпускника МФТИ, который устроился дворником после получения диплома (ссылка). «РусФакт» пишет, что такая «толстовщина» отнюдь не была экзотикой во времена СССР. Цитирую (ссылка):

В конце 1980-х годов официальная ставка дворника в МГУ была около 70 рублей при средней зарплате по стране в 210 рублей. Казалось бы, копейки, но никто не запрещал взять несколько ставок. Один человек мог официально числиться дворником на трёх участках. В хорошую погоду на их уборку совершенно без напряга уходило не более часа. В сильный снегопад, случавшийся раз десять за зиму, нужно было помахать лопатой часа два-три. В исключительном случае полдня.

За месяц такой работы дворник получал те же 210 рублей, то есть среднюю советскую зарплату, но при этом тратил на непосредственный труд в пересчёте на часы в разы меньше, чем любой инженер, учитель или врач. Его реальная почасовая оплата по меркам СССР была запредельно высокой (около 10 советских рублей или примерно 2500 современных рублей). Столько в то время официально за час из работников массовых профессий не получал никто. Больше в час официально зарабатывали только самые известные музыканты, композиторы, певцы, режиссёры, актёры, знаменитые писатели и художники, особо выдающиеся учёные и изобретатели, самые лучшие адвокаты, переводчики с редких языков, высшие государственные деятели, послы, руководители крупнейших предприятий, может быть, капитаны дальнего плавания и, пожалуй, всё. Тот же профессор МГУ с зарплатой в 500 рублей в месяц при восьмичасовом рабочем дне в пересчёте на час получал втрое меньше, чем простой дворник с тремя ставками.

Эту схему можно было улучшить. Устроившись по совместительству, например, ночным грузчиком в магазине там же, на территории Университета. Разгрузив за 10–20 минут одну машину с молочной продукцией в контейнерах на колёсиках, всю остальную часть смены можно было читать или спать, получая дополнительные 160–170 рублей в месяц. Итого в сумме под 400 рублей в месяц — деньги, о которых мог мечтать не каждый начальник цеха.

И всё это — при наличии колоссального объёма свободного времени, которое можно было тратить на самообразование, саморазвитие, духовные практики, творчество, укрепление здоровья, «левые» заработки или просто на жизнь вне навязанного системой ритма.

<…>

…в нашем ближайшем окружении нашлись как минимум три человека, которые в конце 1980-х работали дворниками и совершенно не жалеют об этом. Как раз один из них и убирал за час три участка в МГУ, а через ночь спал в университетском магазине. Имея IQ под 140, он сознательно отказался получать формальное высшее образование, ибо планировал рано или поздно эмигрировать, а советский диплом за рубежом был тогда совершенно бесполезен. Покатавшись по Европе и в итоге решив, что на Родине всё-таки лучше, он сразу же после развала СССР занялся торговлей ценными бумагами и вот уже более 30 лет зарабатывает на жизнь исключительно игрой на бирже. Второй бывший дворник из числа наших знакомых сейчас имеет небольшой бизнес в сфере айти, а третий владеет пятиэтажным офисным центром недалеко от Кремля.

Обратите внимание — приведённые в письме расчёты элементарны для думающего человека, тем более для выпускника элитного технического вуза. Если поставить задачу оптимизировать свои усилия, то есть заработать больше денег, потратив при этом меньше времени и здоровья, стратегия становится очевидной. У дворников высокая стоимость каждого реального часа работы, при этом работа является не только оздоровительной физкультурой на свежем воздухе, но и благородным занятием по улучшению окружающей среды.

К сожалению, у советских граждан стоял на оптимизацию личных доходов психологический блок. Советский инженер мог иногда задаваться вопросом «как снять больше мощности с двигателя, затратив меньше керосина». Задаваться смежным вопросом — «как заработать больше денег, затратив меньше времени» — советский инженер не мог. Оптимизировать свою жизнь в сторону большего заработка считалось постыдным. Задавать вопрос «А что я с этого буду иметь?» могли только отрицательные персонажи, мелкие душой подлецы. Партия учила, что работу следовало выбирать вслепую, молодым горячим сердцем, «по любви». Расчётливость в том, что касалось своего личного благосостояния, считалась «рвачеством» и «мещанством».

Я подозреваю, что некоторые выпускники хороших технических вузов шли в дворники именно потому, что были немного «не от мира сего», имели сильный математический склад ума и меньше зависели от «Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!».

Справедливости ради, проблема не только в социалистическом культе бедности: он отвечал, пожалуй, только за 80% вреда. Остальные 20% заключались в презрении к людям труда: в СССР считалось, что работать дворником не статусно, так что вдвое–втрое больший заработок — недостаточная компенсация за позор.

С культом бедности мы сейчас потихоньку прощаемся, молодёжь зарабатывать нормально уже не стесняется. Статусная гонка, однако, никуда не ушла и, вероятно, не уйдёт. Даже в здоровые капиталистические времена, когда США не были ещё поражены левацкой заразой, многие американцы предпочитали получать в разы меньше, но зато работать на «престижной» работе, вместо того чтобы пачкать руки в грязи или махать метлой.