Первобытная охота в СССР

Гены древних собирателей есть и в нас с вами. Кто-то любит ходить с ножом по лесу, охотясь на грибы, а кто-то сидит в это время за компьютером, собирая ингредиенты в видеоигре. Благородные коллекционеры монет, марок и жестяных банок, пожалуй, тоже вдохновляются древней тягой к поиску и сбору.

Экономист Александр Медведев, проживший полжизни при коммунистах, прислал мне письмо с рассказом о советской охоте за продуктами. Вот, собственно, письмо:

Некоторые авторы до сих пор при сравнении условий жизни в СССР и современной России опираются в основном на данные официальной статистики: какие были цены, какие зарплаты и сколько можно было купить каких товаров на среднюю зарплату. При этом не учитывается, что многих пользующихся спросом товаров в свободной продаже не было, и за ними приходилось охотиться, подобно людям в доисторические времена. А это требовало не только времени и сил, но иногда и необходимости переплачивать спекулянтам.

Проблем в Советском Союзе было достаточно, в том числе и бытовых. Среди них была самая острая, с которой почти каждая семья сталкивалась практически ежедневно: покупка продуктов для семьи. Те, чье детство пришлось на советское время, обычно сами этим не занимались. И это детство могло быть счастливым, так как добычей продуктов занимались родители. Голода не было, питание было сытным, но редко вкусным.

Я вырос в пригороде Днепропетровска — рядом с тогда ещё строящейся тепловой электростанцией, которая стала на время самой мощной в Европе. Городок неплохо снабжался, в начале 1960-х в мясном отделе висела классическая туша, от которой можно было купить любой кусок. Было несколько сортов колбасы: от печеночной и вареной до сырокопченой. Мне очень нравились телячья в синюге за 3,50 и брауншвейгская за 5,00, а также окорок Тамбовский, когда он не очень жирный. В кондитерских отделах были шоколадные конфеты и сгущенное молоко. Но к концу 1960-х туши исчезли с прилавков, ассортимент колбас стал более ограниченным, шоколадных конфет стало меньше, а сгущённое молоко было в продаже далеко не всегда. Кроме того, подорожала водка с 2,87 до 3,62, и коньяк с 4,12 до 8,12. Если по 4,12 этот элитный напиток был только в ресторане с наценкой, то по 8,12 появился во всех магазинах.

Позже, когда я закончил институт и жил в небольшом посёлке в Подмосковье, приходилось довольствоваться двумя небольшими сельскими магазинчиками со скудным ассортиментом. В основном дешевые макароны, рыбные консервы и простенькие кондитерские изделия. Некоторые хвалили эти магазинчики, так как в них бывали куры. За продуктами — за мясом, сыром и т.д. — обычно ездили в Москву, где выбор товаров был совсем другим. Важно было знать, в какой малоизвестный магазин и когда завозят продукты, чтобы успеть затовариться.

На поездку уходил целый день. Мясо давали строго не больше двух килограммов «в одни руки»; чтобы купить больше, нужно было либо прийти вдвоём или втроём, либо потом встать в очередь ещё раз. Особо выбирать куски тоже не приходилось — что нарубили и вынесли в этот раз, то и бери. Интересно, что, независимо от наличия мяса, в магазинах для просвещения покупателей висели большие печатные схемы разделки свиной и говяжьей туши — какие бывают отруба, и что из них готовят.

Еще в студенческое время приезжал вечером и ночевал у нас в комнате общежития бывший студент, который потом ехал за мясом к открытию известного ему магазина в Москву, часам к 8 утра. Там покупал по килограмму всех трёх видов, а потом ехал с добычей назад в родную Тулу. Хотя в Туле было несколько мясокомбинатов, мяса там купить было невозможно, поскольку почти все мясо поставляли в Москву.

Лучший период для меня был в конце 1980-х, когда работал в НИИ Химфизики. По договоренности с руководством приезжали на работу попозже, чтобы не в час пик. Удобный путь был через станцию метро «Ленинский проспект», а на противоположной стороне площади Гагарина на первом этаже здания был крупный продовольственный магазин «Спутник», как сейчас супермаркет. Туда был завоз часов в 10 утра, проходишь весь магазин насквозь, и почти всегда что-нибудь дефицитное купишь. Далее по пути на улице Косыгина был молочный магазин, там тоже можно было неплохо отовариться, в том числе там периодически была в продаже творожная масса «Московская» с изюмом. Такую я раньше видел только в Ленинграде в 1964 году, когда были там в гостях у маминой подруги. Пришедшая в нашу лабораторию сотрудница говорила, что её дети очень обрадовались, что мама перешла на другую работу и стала регулярно приносить домой вкусные продукты.

Особой проблемой была покупка праздничных продуктов. Так к главному празднику — Новому году — начинали готовиться с осени: запасаться цитрусовыми, шоколадными конфетами и прочими дефицитными лакомствами. Дома детей предупреждали: «Не трогай! Это на Новый год». В студенческие годы старались попасть на спектакль во Дворец съездов: там были вкусные блюда в буфете, например, жульен, и поштучно продавали дефицитные шоколадные конфеты.

Обычные торты с разноцветными розочками из крема, с «подваркой кабачковой» между двумя слоями бисквита, не были дефицитом и продавались почти в любой булочной. Но если повезёт, в какой-нибудь кондитерской можно было найти и дефицитный торт совсем другого уровня. Например, в «кулинарии» при ресторане «Прага» — настоящий торт «Прага». Однажды к своему дню рождения я удачно купил торт в кондитерской на Пушкинской площади. Мне подсказали, что туда нужно ехать в будний день (я специально взял отгул) и занять очередь перед входом во время обеденного перерыва, поскольку сразу после перерыва выкладывают партии нового товара. Торт назывался «Гусиные лапки», гостям очень понравился, но больше в продаже мне не попадался. Появление дефицита в продаже обычно называлось «выбрасывают» — слово было привычным, хотя иногда над ним все-таки шутили.

Одним из самых ярких воспоминаний того времени у меня остался поход за тортом «Птичье молоко» в середине 1980-х. Дело было так: в гостях у одного из друзей, жившего недалеко от метро «Беляево», собралась теплая компания. Девушка-хозяйка сказала, что недалеко от её дома находится местная достопримечательность — фабрика, где делают этот знаменитый деликатесный торт. И раз уж мы здесь, у нас есть возможность его приобрести. Для этого нужно встать до рассвета (дело было летом), сесть на первый троллейбус, который начинает ходить в пять утра, и опередить тех, кто поедет на метро. Около шести часов мы оказались на месте, но очередь перед закрытыми дверьми магазинчика при фабрике была уже немаленькой. Получается, что люди занимали её с вечера и почти всю ночь простояли. Но нам было, о чём поговорить, и стоять в очереди было не очень тоскливо. А купить по торту в руки нам удалось только к половине третьего дня, потратив на это почти девять часов.

Запасание продуктов к праздникам или просто к неплановому приему гостей было настолько привычным делом, что в народе была популярна шутка о проблемах социализма:

«Нигде ничего нет, но у всех все есть. У всех все есть, но все недовольны. Все недовольны, но все голосуют „за“».

У человека с советским воспитанием вырабатывался навык: видишь очередь — значит, торгуют каким-то дефицитом, нужно не упустить.

Был популярный анекдот: «— Что дают? — Хемингуэя. — А это лучше кримплена? — Не знаю, не пил».

Мне трудно представить рядового советского человека, который, увидев прилавки современных магазинов, отказался бы от проведения реформ.

И вот в результате рыночных реформ люди сами, своим рублём, стали диктовать, сколько должно быть торговых объектов и каких. Сейчас в моём поселке, который уже разросся и превратился в большой жилой микрорайон, есть и торговый центр, и сетевые магазины («Пятёрочка», «Магнит»). Есть несколько небольших магазинов, несколько палаток — их хозяева для привлечения покупателей стараются предложить хороший ассортимент, товары, которых нет в универсамах. Один из магазинов работает круглосуточно. Длинные очереди за продуктами ушли в прошлое. Как-то не было в продаже нужного торта, но продавщица нас успокоила: «Закажите и завтра привезут».

Но оказалось, что некоторые наши граждане жалеют о тех временах, так как тогда они ощущали себя более полезными людьми. Я уверен, что это связано с инстинктом охотника, который помогал людям добывать еду своей семье в доисторическое время. И постоянный поиск как продуктов, так и других нужных в быту вещей давал возможность многим удовлетворять наши первобытные инстинкты, а себя чувствовать кормильцем семьи.

Действительно: если бы советский инженер попал в провинциальный торговый центр 2026 года, он бы решил, что мы тут уже построили коммунизм. Серьёзный шок, похожий на шок от контакта с более развитой цивилизацией, испытал бы даже инженер из Днепропетровска или Москвы — городов с первоклассным снабжением по советским меркам. Беня Лазерман, вспоминая о магазинах менее привилегированного города, выводит несколько более мрачную картину, которую, впрочем, многие в комментариях всё равно считают приукрашенной (ссылка).

Самое забавное, что современные нам леваки никак не связывают свой бытовой комфорт с тяжёлым ежедневным трудом пчёл-предпринимателей. Им кажется, будто сказочное изобилие на полках возникает как-то само собой, безо всякой связи с «барыгами» и «спекулянтами», которых следует всех отправить либо в лагеря, где морить голодом, как при Сталине, либо на завод, точить на станке лопастной насос из чугуна.