У меня был шапочный знакомый, который торговал мобильниками в самом начале нулевых, а потом открыл свой салон. Молодой пронырливый парень, внешне похожий на перспективного члена банды из американских боевиков, то есть не бритоголовый качок в малиновом пиджаке, а такой живчик в белом спортивном костюме, если вы понимаете, о чём я. С сотрудниками своего салона он разговаривал, угрожая им физической расправой за плохую работу. Я сомневаюсь, что он и вправду с кем-нибудь расправился — оснований подозревать его в кровожадности у меня не было, да и время было уже другим — но коллекторские реплики он вставлял в свои начальственные речи очень обильно. Что-то в духе «в багажнике в лес поедешь», «да я тебя завалю» и тому подобное. Насколько мне известно, бизнес у него не пошёл. Потому что такой формат общения был допустим только в лихие девяностые, когда безработица была страшной, а прибыль на пустом постсоветском рынке прощала даже грубые управленческие ошибки. В нулевые Карабасы-Барабасы начали массово проигрывать конкуренцию предпринимателям нового типа, которые приветливо здоровались с вахтёрами и обращались к сотрудникам на «вы». Потому что предприятие — это сложное устройство типа телевизора, только вместо транзисторов и конденсаторов там живые сотрудники. Телевизор не будет нормально работать, если мастер отбросит пинцет и начнёт бить по печатным платам молотком. Когда мне говорят, что при Сталине рабочий мог уехать за бракованную деталь на Колыму, я морщусь. В том числе потому, что при Сталине кто угодно мог уехать на Колыму или получить пулю в затылок за любой чих, при Сталине в стране был такой бардак. Угрозы, убийства и террор эффективны, когда надо держать в узде свирепую банду из нескольких десятков отморозков. Для управления огромной страной в 170 млн человек такие методы абсолютно непригодны. При этом было бы ошибкой считать, что при Сталине расправлялись только с директорами и главными инженерами, рабочих тоже били хлыстом наотмашь. К примеру, только опоздания на работу и прогулы в 1940–1945 годах осудили около 9 млн человек: и это при том, что транспорт при Сталине работал через пень-колоду, так что прийти на работу вовремя было иногда физически невозможно. Если рабочий гонит брак, надо не ломать ему ноги и не ссылать в концлагерь, а разобраться, в чём причина брака. Может быть, рабочему не платят нормальных денег, и он не заинтересован в результатах труда. Может быть, рабочего заставляют работать в условиях, когда у него нет сил, чтобы контролировать качество. Может быть, рабочий — лодырь и халтурщик, которому в принципе нельзя поручать ответственную работу. Может быть, у рабочего нет нужных инструментов или, может быть, рабочего заставляют гнать план. Брак — это «неисправность» завода или, если угодно, баг в программе. Прежде чем калечить или убивать случайного работника, чтобы запугать остальных, надо докопаться до причин и устранить их. В противном случае брака станет только больше, так как запуганные люди будут ненавидеть начальство, а ещё они будут готовы на что угодно, лишь бы скрыть от начальства брак и… избежать чрезмерно жестокого наказания, провалив план. Если ты сдал тысячу бракованных деталей, шансы выжить у тебя хорошие, потому что план ты выполнил, а у следующих по цепочке тоже свой план, и им невыгодно тебя сдавать. А вот если ты вместо тысячи бракованных деталей сдал пятьсот нормальных, риск уехать на Колыму становится высоким. И ещё одно наблюдение. Сильнее всего о Сталине мечтают низкооплачиваемые работники, которых, как им кажется, не ценят и обижают на работе. Ирония в том, что это именно та категория персонала, которая склонна выдавать брак, и которую, согласно их собственным пожеланиям, при Сталине бы отправили в лагеря.