Коммунисты укрепились в Китае в 1949 году, когда Мао Цзедун разгромил противников, вытеснил их на Тайвань, и провозгласил образование Китайской Народной Республики. Через 10 лет, в 1959 году, начались так называемые «Три горьких года»: период опустошительного голода, унёсший жизни не менее 16,5 млн человек. В качестве главной причины голода часто указывают на кампанию по истреблению воробьёв, которая помогла расплодиться насекомым-вредителям, пожравшим значительную часть урожая. Полагаю, это не вполне верно, так как популяцию воробьёв китайцы быстро восстановили, в том числе за счёт импорта из СССР. Выяснилось, однако, что дело не только в воробьях: полуголодные времена продолжались в Китае до самой смерти вождя в 1976 году. Хорошей иллюстрацией к методу, которым Дэн Сяопин накормил Китай, может служить история Яня Хунччана из деревни Сяоган ( ссылка , ссылка ). Через два года после ухода Мао Цзедуна деревня оказалась на грани голодной гибели, поэтому один из бригадиров решился на смелый эксперимент. Он собрал односельчан и заключил с ними тайный договор о дележе «колхозных» земель. Вместо того чтобы работать всем коллективом на общем поле, каждый начал обрабатывать свой личный участок поля, рассчитывая оставить большую часть урожая своей семье. Отступника начали дёргать в органы, но Дэн Сяопин уже начал капиталистический разворот, поэтому товарища Хунччана не посадили и не расстреляли. А через несколько месяцев произошло чудо: урожай на полях индивидуалистов оказался в шесть (!) раз более высоким, чем был на «колхозных» полях. Причина успеха очевидна: чтобы получить нормальный урожай, надо усердно трудиться. Как гласит китайская пословица, «если человек не жалеет труда для земли, земля не оставит человека без хлеба» (人不缺地的工，地不缺人的粮). Коммунизм же демотивирует работников в крайней степени, отбивая у них всякое желание напрягаться. Причина не только в том, что лодыри гогочут над трудягами, работающими на совесть, но и в порче результатов труда. Сложно вкалывать, зная, что собранный тобой урожай сгноят, а корову, о которой ты заботишься, не будут кормить и поить. Поэтому Китаю для решения продовольственной проблемы было достаточно вылечить главную болезнь: убрать из деревень коммунизм. Полагаю, многие усомнятся в том, что урожаи в первый же год выросли в 6 раз. Напрасно: в СССР разрыв в результатах между личными и коллективными хозяйствами тоже был огромен. К примеру, «Литературная газета» (11 мая 1977, стр. 11) писала, что личные приусадебные участки занимают 1,5% от общей площади советской пашни, но содержат 18% общесоюзного стада овец, 18% свиней, 22% крупного рогатого скота, 79% коз. Положим, тут можно сказать, что воровство в СССР процветало, так что домашний скот ел или украденные из колхоза корма, или магазинный хлеб, цены на который при Брежневе были занижены. Однако на тех же крошечных дачах и огородах «единоличники» производили в свободное от основной работы время 34% овощей, 39% яиц и 59% картофеля от общего объёма СССР. Это уже воровством объяснить нельзя, зато можно объяснить особенностями колхозного хозяйства. Упомянутый в статье «Литературки» Владимир Тендряков — системный и титулованный советский писатель — показывал проблему в книге «Кончина», глава «Иван Слегов» ( ссылка ). В Китае и у нас выбор был одним и тем же: или колхоз, или урожай.