Как Китай победил голод
Коммунисты укрепились в Китае в 1949 году, когда Мао Цзедун разгромил противников, вытеснил их на Тайвань, и провозгласил образование Китайской Народной Республики.
Через 10 лет, в 1959 году, начались так называемые «Три горьких года»: период опустошительного голода, унёсший жизни не менее 16,5 млн человек.
В качестве главной причины голода часто указывают на кампанию по истреблению воробьёв, которая помогла расплодиться насекомым-вредителям, пожравшим значительную часть урожая. Полагаю, это не вполне верно, так как популяцию воробьёв китайцы быстро восстановили, в том числе за счёт импорта из СССР. Выяснилось, однако, что дело не только в воробьях: полуголодные времена продолжались в Китае до самой смерти вождя в 1976 году.
Хорошей иллюстрацией к методу, которым Дэн Сяопин накормил Китай, может служить история Яня Хунччана из деревни Сяоган (ссылка, ссылка). Через два года после ухода Мао Цзедуна деревня оказалась на грани голодной гибели, поэтому один из бригадиров решился на смелый эксперимент. Он собрал односельчан и заключил с ними тайный договор о дележе «колхозных» земель. Вместо того чтобы работать всем коллективом на общем поле, каждый начал обрабатывать свой личный участок поля, рассчитывая оставить большую часть урожая своей семье.
Отступника начали дёргать в органы, но Дэн Сяопин уже начал капиталистический разворот, поэтому товарища Хунччана не посадили и не расстреляли. А через несколько месяцев произошло чудо: урожай на полях индивидуалистов оказался в шесть (!) раз более высоким, чем был на «колхозных» полях.
Причина успеха очевидна: чтобы получить нормальный урожай, надо усердно трудиться. Как гласит китайская пословица, «если человек не жалеет труда для земли, земля не оставит человека без хлеба» (人不缺地的工，地不缺人的粮). Коммунизм же демотивирует работников в крайней степени, отбивая у них всякое желание напрягаться. Причина не только в том, что лодыри гогочут над трудягами, работающими на совесть, но и в порче результатов труда. Сложно вкалывать, зная, что собранный тобой урожай сгноят, а корову, о которой ты заботишься, не будут кормить и поить.
Поэтому Китаю для решения продовольственной проблемы было достаточно вылечить главную болезнь: убрать из деревень коммунизм.
Полагаю, многие усомнятся в том, что урожаи в первый же год выросли в 6 раз. Напрасно: в СССР разрыв в результатах между личными и коллективными хозяйствами тоже был огромен. К примеру, «Литературная газета» (11 мая 1977, стр. 11) писала, что личные приусадебные участки занимают 1,5% от общей площади советской пашни, но содержат 18% общесоюзного стада овец, 18% свиней, 22% крупного рогатого скота, 79% коз.
Положим, тут можно сказать, что воровство в СССР процветало, так что домашний скот ел или украденные из колхоза корма, или магазинный хлеб, цены на который при Брежневе были занижены. Однако на тех же крошечных дачах и огородах «единоличники» производили в свободное от основной работы время 34% овощей, 39% яиц и 59% картофеля от общего объёма СССР. Это уже воровством объяснить нельзя, зато можно объяснить особенностями колхозного хозяйства. Упомянутый в статье «Литературки» Владимир Тендряков — системный и титулованный советский писатель — показывал проблему в книге «Кончина», глава «Иван Слегов» (ссылка). В Китае и у нас выбор был одним и тем же: или колхоз, или урожай.