Про моральное преимущество России

К вопросу о том, почему Спецоперация тянется до сих пор, вместо того чтобы закончиться капитуляцией противника ещё летом-осенью 2022 года. Один из руководителей ВГТРК и видный член предвыборного списка партии власти дал интервью своему коллеге, главе ТАСС. Анонс интервью начинается так: «Россия имеет огромное моральное преимущество перед Украиной, потому что бьет по военным объектам, в отличие от Киева» (ссылка).

Как верно указывают друзья-капиталисты (раз, два, три, четыре), это «моральное преимущество» эфемерно.

Типичному жителю Запада на протяжении многих лет вдалбливают, что Россия напала на Украину и творит там разнообразные зверства. Житель Запада в это верит, потому что русофобия — общественно одобряемая позиция. На Западе считается, что приличный человек должен защищать природу, любить животных и быть русофобом. В эту установку фейковые истории про Бучу и тому подобное вписываются идеально.

Менее известный пример. Есть актёр Киану Ривз, которого называют «самым добрым человеком в мире», так как он скромно одевается, ездит на метро и уступает там места женщинам с сумками. А есть фильм «Джон Уик», где этот же актёр играет главную роль.

Предупреждение: в следующих двух абзацах будут тяжёлые спойлеры, так как я считаю фильм не заслуживающим просмотра.

[Spoiler (click to open)]Сюжет фильма таков: молодой русский парень угоняет машину у бывшего бандита, которого играет Киану Ривз, а в ходе угона убивает его собаку. Отец русского парня пытается поговорить с Ривзом, чтобы его сына не убивали из-за собаки: может быть, выплатить компенсацию в несколько миллионов долларов или что-нибудь в этом роде. Киану Ривз не хочет ничего слушать, он настроен мстить. Дальше идут приключения, и в итоге Киану Ривз убивает русского парня, после чего, смертельно ранив отца убитого юноши, добирается до ветеринарной клиники. Там он зашивает свои раны и забирает оттуда щенка питбуля вместо убитого. Хэппи энд.

Посыл фильма считывается однозначно: жизнь русского стоит дешевле жизни собаки. Характерный штрих: создатели и продюсеры фильма долго спорили, стоит ли убивать собаку, и не будет ли это слишком жестоко, и не лучше ли будет снять альтернативную концовку, показав, что пёс на самом деле остался жив. Вживаясь в роль, Киану Ривз играл с чучелом собаки и плакал. А вот сцена с русским мужчиной, у которого Киану Ривз убил сына, споров и эмоций не вызвала.

Так вот: жителям Запада промывали мозги десятилетиями. Они живут в простом и прямом, как рельса, фэнтезийном мире с добрыми эльфами и злыми орками. Мысль о том, что у орков тоже может быть своя правда или хотя бы право на сочувствие, даже не приходит большинству в голову, а если приходит, то только потому, что каких-то ситуативных противников русских они по какой-то причине не любят ещё больше, чем нас.

Корреспондент из партии власти заявляет о «моральном преимуществе». Так вот, на Западе у нас морального преимущества нет, потому что там другая мораль. Ну, серьёзно, на днях в Сербии была пресс-конференция Вучича с Зеленским, и журналист крупного немецкого СМИ прямо спросил: «Скажите нам, европейцам, что мы конкретно можем сделать, чтобы помочь вам убить больше русских?». Я сомневаюсь, что мы сможем убедить в нашем моральном преимуществе этого журналиста. У него к нам личные счёты: его любимый дедушка служил штабным офицером у Гитлера.

Аналогичным образом мы являемся злодеями для прозападных «либералов», то есть для той части русскоязычного сообщества, которая слушает «Э…о М…ы» и смотрит «Д…ь». Эта публика находится частично в нашем информационном пузыре, так что в целом понимает, что за Россию воюет нормальная армия, а за нашего противника — военные преступники. Однако им всё равно, так как морального стержня у них внутри нет, у них более древняя мораль: система «свой — чужой». Проще говоря, сколь угодно некрасивое или даже преступное поведение для них оправдано, если его демонстрирует «свой» по отношению к «чужому».

Этой публике ничего доказать нельзя: не словами, во всяком случае. Военные и политические новости их либо не интересуют вовсе, либо интересуют только в разрезе «могу ли я использовать это для обвинения России».

Мир за пределами Запада — нейтральные страны и «Глобальный Юг» — в целом верит в западную пропаганду про злых и слабых русских, однако в Украинском конфликте он скорее за нас, так как Запад он не любит, а Россия ему безразлична. При этом показать на карте Украину житель условной Мьянмы затруднится, а об Украинском кризисе в целом он знает не больше, чем мы знаем про «шафрановую революцию» в Янгоне. Можете сказать, у кого во время «шафрановой революции» было моральное преимущество? Подозреваю, что нет, и что вам вообще не очень интересно, что там у них произошло.

Нормальные жители России тоже не ощущают своего морального преимущества. Мы считаем, что жертвовать жизнями русских солдат ради избирателей Зеленского — крайне аморально. Самое моральное, что мы можем сделать — быстро закончить Спецоперацию через прагматичный вынос тыловой базы ВСУ. Сильно ли это огорчит избирателей Зеленского, не так важно: они раз за разом сознательно выбирали европейский путь, отлично понимая, что он означает участие Украины в войне Запада против России. Однако даже избиратели Зеленского выиграют, если Украина подпишет мирный договор через месяц, потому что их перестанут ловить на улицах, как покемонов, чтобы заставлять драться за англичан.

Как видите, словосочетание «моральное преимущество России» звучит странно. Вместе с тем есть две группы, которые заинтересованы в том, чтобы Россия воевала «в белых перчатках», позволяя противнику бить себя кочергой.

Во-первых, это та часть элит, которая рассчитывает погреть руки на украинской теме. Я сейчас не про блогеров, для которых мирный договор будет означать схлопывание донатов от подписчиков, а про более крупную рыбу. Про тех, кто надеется оседлать бюджеты, идущие на развитие новых территорий, и пропускать через себя братсконародную помощь украинским политикам, которые будут как бы за нас. Эта часть элит хочет «сохранить отношения», неважно какой ценой, так как она на этих «отношениях» собирается зарабатывать.

Во-вторых, у нас есть вымирающий, но ещё толстый слой любителей СССР, которые полагают, что на Украине «наши люди», и пускают слёзы умиления при виде «бабки с красным флагом», выходящей встречать боевиков ВСУ. Правда, эта самая бабка быстро нашла с вражескими боевиками общий язык… но это любителям СССР уже не очень интересно. Так вот, неокоммунисты считают, что у русских есть моральные обязательства перед жителями Украины, так как те якобы порабощены бандеровцами. Когда мы успели задолжать избирателям Зеленского, и почему этот нарисованный долг должны выплачивать русские солдаты, а не сидящие на диванах сторонники дружбы народов — вопрос открытый и, опять-таки, неокоммунистам неинтересный…

Впрочем, у меня есть и хорошие новости. Элитная группа, добивающаяся «морального преимущества» за счёт русских, растеряла за последние несколько лет много политических очков. Её влияние на консенсусные решения наших властей серьёзно ослабло, а её опорный электорат постарел и уменьшился естественным путём. Выздоравливаем потихоньку, и вот даже начали в июле системно бить по вражеским судам.

А ещё через месяц в России будут выборы в Госдуму: самый важный из всех опросов общественного мнения в стране, по итогам которого реально изменится расклад сил. Мы с вами можем проголосовать либо за партию власти, которая за «моральное преимущество» в виде экономии бандеровских активов, либо за партию, которая выступает за жёсткое и быстрое завершение конфликта.

P. S. Для тех, кто ещё думает, будто в советские времена внутренняя политика на Украине была какой-то другой. Цитирую из воспоминаний советского комсомольского функционера Владимира Соколова (ссылка):

…Пригласили нас в Запорожье на какую-то конференцию. Вел ее секретарь обкома партии. Выступающие бодро говорили о своих больших успехах в развитии сельского хозяйства. И вот одного из них, говорящего на русском языке, резко, грубо и, я бы сказал, с какой-то внутренней злобой прервал секретарь обкома: «Ти що, украiнськоi мови не знаэш?» Сказал так, как будто тот говорил на языке вражеских оккупантов! Выступающий испуганно оглянулся на секретаря обкома, съежился и перешел на жуткий суржик – смесь русского и украинского языков. Было это в середине 1960-х годов! И другой эпизод из этой же командировки.

Послали меня в Артемовск. Красивый, зеленый городок, гордостью которого является завод шампанских вин, знаменитый на всю Европу, если не больше…

Все [горожане] говорили по-русски, и почти всех волновала одна и та же проблема. В городе было 12 школ… Из них девять вело преподавание на украинском языке и, соответственно, три – на русском. Украинские школы были полупустыми, в русских же учеба шла в три смены, и всё равно всех желающих они принять не могли. Слёзно просили меня горожане, чтобы донес я до Москвы их огромную просьбу – переориентировать школы, открыть больше с преподаванием на русском языке.

Выполнил я эту просьбу, написал в своем отчете о школьной проблеме. Но это не только не попало в общую Записку инспекторской группы, но и попеняли мне за то, что не понимаю я национальной политики, что раз есть подобное соотношение русских и украинских школ, а оно есть не только в Артемовске, но и по всей Украине, то так это и надо из высших соображений.