Одним из главных идеологических блюд в советских школах была «Поднятая целина» Шолохова. Ещё изучали «Кобзарь» Шевченко — классику русофобской литературы, цитатами из которой бандеровки украшают сейчас свои футболки. Также школьники проникались идеями культа бедности по агитматериалам Горького и Островского. Но автор «Поднятой целины» всё же стоит особняком, так как его герои выпуклы и настоящи: даже находясь в шатком и опасном положении любимчика Сталина, он не опускался до лубочных подростковых сюжетов с добрыми эльфами-комиссарами, которые пачками убивают злых орков-кулаков. Советские головорезы в книгах Шолохова — такие же люди, как и их жертвы, просто с другим набором убеждений. Если Павка Корчагин — враг народа, а Челкаш — отпетый вор, то с шолоховскими персонажами такой кристальной ясности нет. Им даже невольно сочувствуешь — как Джону Бальфуру, жестокому фанатику из «Пуритан» Вальтера Скотта. Вчера в комментариях процитировали фрагмент из «Поднятой целины», который объясняет причины сталинского голода 1932–1933 годов. Характерный штрих: Сталин в письме Лазарю Кагановичу отозвался о романе так: «Интересная штука! Видно, Шолохов изучил колхозное дело на Дону. У Шолохова, по-моему, большое художественное дарование». Вот, собственно, фрагмент: Нагульнов заглянул в список: против фамилии Банника в графе «предполагаемая площадь ярового посева в 1930 году» стояла цифра «6». — Ты собирался в нонешнем году шесть га пшеницы сеять? — Так точно. — Значит, сорок два пуда семян имеешь? — Всё полностью имею, подсеянный и очищенный хлебец, как золотце! — Ну, это ты — герой! — облегченно вздохнув, похвалил Нагульнов. — Вези его завтра в общественный амбар. Могёшь в своих мешках оставить. Мы от единоличников даже в ихних мешках примаем, ежели не захочешь зерно мешать. Привезешь, сдашь по весу заведующему, он наложит на мешки сюргучовые печати, выдаст тебе расписку, а весною получишь свой хлеб целеньким. А то многие жалуются, что не соблюли, поели. А в амбаре-то он надежней сохранится. — Ну, это ты, товарищ Нагульнов, оставь! — Банник развязно улыбнулся, пригладил белесые усы. — Этот твой номер не пляшет! Хлеба я вам не дам. — Это почему же, дозволь спросить? — Потому что у меня он сохранней будет. А вам отдай его, а к весне и порожних мешков не получишь. Мы зараз тоже учёные стали, на кривой не объедешь! Нагульнов сдвинул разлатые брови, чуть побледнел. — Как же ты могёшь сомневаться в Советской власти? Не веришь, значит?! — Ну, да, не верю! Наслухались мы брехнёв от вашего брата! — Это кто же брехал? И в чем? — Нагульнов побледнел заметней, медленно привстал. Но Банник, словно не замечая, все так же тихо улыбался, показывая ядрёные редкие зубы, только голос его задрожал обидой и жгучей злобой, когда он сказал: — Соберёте хлебец, а потом его на пароходы да в чужие земли? Антанабили покупать, чтоб партийные со своими стрижеными бабами катались? Зна-а-аем, на что нашу пашеничку гатите! Дожилися до равенства! — Да ты одурел, чертяка! Ты чего это балабонишь? — Небось одуреешь, коли тебя за глотку возьмут! Сто шешнадцать пудиков по хлебозаготовке вывез! Да зараз последний, семенной хотите… чтоб детей моих… оголодить… — Цыц! Брешешь, гад! — Нагульнов грохнул кулаком по столу. Дальше по сюжету положительный персонаж избил крестьянина и, угрожая застрелить, всё же отнял у несчастного последнее зерно. Крестьянин знал, что для коммуниста с человеком расправиться — как муху шлёпнуть, поэтому сопротивляться не стал. Вместе с тем крестьянин был не вполне справедлив. Да, действительно, снятые с трупов предметы роскоши закончились у большевиков довольно быстро, так что уже во время ленинского голода 1921–1923 годов они начали заказывать себе роллс-ройсы в Лондоне ( ссылка ). Катали они на роллс-ройсах и своих стриженных эмансипированных товарищей, без этого не обошлось. Однако всё же на сладкую жизнь коммунистов уходила относительно небольшая часть отобранного у крестьян зерна. Главной бедой сталинской эпохи — которая и стала причиной череды страшных «голодовок» — стал перевод экономики в режим «умри ты сегодня, а я — завтра». Суть коммунизма в том, что коммунисты забирают у людей всё имущество, за исключением личного, после чего чиновники распределяют его на свои цели. Собственно, если бы было иначе, то никакого коммунизма бы и не было. Если не отбирать собственность, то будет обычный капитализм: у крестьян останется зерно, у лавочников — товары в лавках, а у промышленников — станки в цехах, и все будут друг с другом торговать. Идея коммунизма именно в том, чтобы забрать у Банника его зерно, после чего «справедливо» распределить. Однако крестьянин Банник планировал минимум на год вперёд: «сажаю зерно, получаю такой-то урожай, столько-то ем, столько-то продаю, столько-то оставляю на посев». Коммунистический же чиновник надолго планировать не может: он видит, что прямо сейчас в его распоряжении есть миллионы тонн зерна, и что прямо сейчас рабочим нужен хлеб, и что прямо сейчас Иосиф Виссарионович требует купить у американцев новый завод. Поэтому, когда крестьянин приходит весной получать своё зерно, он действительно не получает даже «порожних мешков»: всё уже потрачено на цели, которые чиновник счёл более важными. В теории должно было получиться процветание: чиновнику-то лучше знать, куда потратить крестьянское зерно. Но это в теории, а на практике у крестьян не хватило зерна на посев — равно как и лошадей, которых у них коммунисты тоже отобрали на свои нужды. Без посевного зерна и лошадей урожаи вышли мизерными, и страна ухнула в страшный голод 1932–1933 годов. Спасти Советскую Россию от голода можно было бы очень просто: отнестись с уважением к праву собственности, то есть воздержаться от открытого грабежа, не отбирать у крестьян зерно и лошадей. Тогда крестьяне могли бы планировать свои работы, выращивать вдоволь хлеба и досыта кормить страну. Собственно, так и было в годы НЭПа: короткий период благополучия во второй половине 1920-х годов. К сожалению, в 1929 году Сталин начал НЭП сворачивать, а крестьян — грабить и палками загонять в колхозы. Эта экономическая ошибка обошлась стране в 7 млн жизней ( ссылка ), но фанатизм Иосифа Виссарионовича не поколебала. Голод в СССР закончился только с приходом Хрущёва, который начал закупать зерно у империалистов: в Канаде и в США.