Эпоха «молодых и энергичных» прошла

А вы обратили внимание, что сфера обслуживания повзрослела? Когда-то Макдональдс считался отличным стартом для молодёжи: работодатели знали, что если сотрудник продержался там несколько лет и получил одно-два повышения, то перед ними — адекватный соискатель, который умеет вкалывать, как электровеник, сохраняя при этом бодрую улыбку на лице.

Сейчас, однако, в том же импортозамещённом Макдональдсе полно сотрудников пенсионного возраста, а на кассах в «Корзиночке» можно встретить и кадры 70+. Раньше я видел большое количество работающих пенсионеров преимущественно в школах, поликлиниках и прочих госучреждениях, при этом работали они зачастую плохо: могли уснуть на уроке, могли забыть, где они находятся, могли применить насилие к пациенту или ученику. Сейчас работающих пенсионеров полно и в «коммерции»: более того, они стали там абсолютной нормой и… работают не хуже молодых. Потому что изменился подход к найму: если в госучреждениях пенсионеров держали по принципу «не будем увольнять хорошего человека», то в частном бизнесе ото всех требуют выдавать результат.

Причин изменений несколько.

1. Советский культ молодости и здоровья — когда все идут строем в спортивных костюмах, а старики, больные и инвалиды гниют где-то за кадром — уступил место циничной капиталистической расчётливости. Народ перестал хоронить себя в 40 лет под лозунгом «мы своё уже пожили, теперь нам положены только объедки от стола молодых». Теперь лозунг другой: «я имею право тратить свои тяжело заработанные деньги куда хочу». В том числе на хорошую одежду и на автомобиль, например.

Благодаря этому, а также благодаря тому, что жизнь стала богаче и лучше, народ выглядит на 15–20 лет моложе, чем в советские времена, и, что важнее, не чувствует себя бесполезным.

2. Ушла в прошлое проблема советской культуры труда. В девяностые многие старались набирать молодёжь, так как её было легче научить «с нуля» нормально работать: усердно, без халтуры и без воровства. Я до сих пор вздрагиваю, вспоминая инфантильную непосредственность некоторых возрастных соискателей начала 2000-х годов: прямо на собеседованиях они рассказывали мне, как дурили предыдущего работодателя, и как они собираются быть полезными, ловко обманывая клиентов…

Сейчас те поколения частично ушли на пенсию, а частично переняли нормальную капиталистическую культуру, так что этот фактор можно уже не принимать в расчёт.

3. Сами предприниматели стали опытнее. Берут теперь не «молодых и энергичных», а, как в анекдоте, тех, кто умеет играть на скрипке. Если сотрудник справляется со своими обязанностями, то нет разницы, сколько ему лет, а если не справляется, так это тем более неважно.

4. Наконец, последние предрассудки смёл со стола наш рынок труда, на котором сейчас острейший дефицит кадров. Некоторые дефицита кадров в упор не видят и жалуются на безработицу, но это только потому, что хотят работать не там, где платят, а там, где им психологически комфортнее. В одном и том же городе ухокрутчиков ищут с факелами, чтобы нанять на высокую зарплату, а хвосторезчики ищут работу по полгода, так как для них мало рабочих мест.

Дефицит делает работодателей прагматичными. Отказываться нанимать сотрудника из-за возраста в 2026 году так же глупо, как вводить дресс-код и фейс-контроль для покупателей в продовольственном магазине. Пачку макарон и тушку курицы продадут каждому, кто сможет их оплатить. Аналогичным образом наймут на работу каждого, кто сможет с ней справиться.

Лично мне новое общество нравится больше. И, кстати, я не перестаю удивляться, насколько вежливыми стали люди за 35 лет капитализма. Раньше принято было ворчать, что на Западе все друг другу улыбаются, а внутри при этом злые, как голодные псы, только виду не подают. Не знаю: на Западе я не жил, может, и так. Но в России народ совершенно точно не притворяется — мы радуемся друг другу вполне искренне.