«Украденные» советские вклады

Денег как таковых в СССР не было. Точнее, были в 1923-1926 годах, когда Григорий Сокольников — образованный экстремист из хорошей еврейской семьи — ввёл в обращение червонцы из золота 900 пробы, известные сейчас как «сеятели».

За рубежом советские червонцы принимали охотно, но не везде: некоторые страны отказывались иметь дело с советскими деньгами из-за принципиального отказа большевиков платить по старым долгам. Поэтому в СССР печатали ещё и николаевские червонцы: с портретом государя-императора, с двуглавым орлом и с кокетливой датой «1911 год». Такие монеты принимали уже везде.

Внутри страны золотые сеятели истосковавшийся по настоящим деньгам народ отрывал бы с руками, да вот только населению их почти не отгружали: золото приберегали для внешней торговли. В 1925–1926 годах сеятели уже практически вышли из обращения в СССР. Полагаю, вы не удивитесь, узнав, что Григорий Сокольников, носивший до революции говорящую фамилию Бриллиант, оказался в итоге врагом народа и был убит по приказу Берии в Тобольской тюрьме. С другими отцами золотого червонца советская власть тоже обошлась сурово: к примеру, Леонид Наумович Юровский был расстрелян, а Владимир Тарновский был приговорён, как бывший царский офицер, но чудом расправы избежал. Повезло только Николаю Кутлеру: он много раз подвергался аресту, но до казни не дожил: умер своей смертью и при должности, в 1924 году.

Назвать бумажные советские рубли деньгами уже нельзя. По своей природе они были ближе к внутренним талонам магазина при угольной шахте из баек про злой капитализм. Рубли можно было обменять на весьма скудный набор благ: простые продукты, нехитрые услуги, плохую одежду. Обменять рубли на реальные ценности, такие как валюта, акции, недвижимость или инвестиционные монеты (навроде того же сеятеля) было в общем случае нельзя: только отстояв очередь и получив соответствующее разрешение.

К примеру, на современные рубли — настоящие деньги — можно купить квартиру. Чтобы купить квартиру на советские рубли-талоны, одних только советских рублей было категорически мало. Прежде всего нужно было иметь прописку в нужном городе, нужно было числиться нуждающимся и нужно было иметь техническую возможность вступить в кооператив.

Вышесказанное не значит, что советские рубли-талоны доставались населению легко. Относительно много советских рублей было тогда у жителей Грузии и Прибалтики, а вот в РСФСР жили бедно, денег народу постоянно не хватало. Регулярное посещение рынка, где по тройной-десятерной цене продавалось мясо и прочий дефицит, было доступно сугубому меньшинству.

Кроме того, как это обычно и бывает с талонами, государство регулярно проводило «реформы», ощипывая население. Накопленные суммы частично изымались, а дополнительно к этому граждан заставляли покупать на одну-две месячные зарплаты в год мошеннические облигации государственных займов СССР.

В позднем СССР ко всем бедам добавилась ещё и суровая инфляция. Как бы ни был слаб Сталин в экономике, он твёрдо придерживался финансовой дисциплины, палкой отгоняя своих вельмож от печатного станка. С инфляцией он боролся с элегантностью восточного торговца: хладнокровно повышал цены, а от газет требовал, чтобы те писали про снижение цен.

После смерти вождя в финансовой системе начался бардак, так как Хрущёв и Брежнев не обладали уже всей полнотой власти: у них не хватало аппаратного веса, чтобы отказывать представителям нацреспублик, когда те просили профинансировать тот или иной проект для своей вотчины. Как итог, нехватку денег компенсировали работой печатного станка.

Что ещё хуже, вместо того чтобы дать инфляции безопасно разрядиться в ценники, советское руководство зафиксировало цены, переведя тем самым инфляцию в деструктивный формат дефицита. Когда к власти пришёл американолюбивый Горбачёв, каждому рублю на руках у граждан соответствовало всего лишь 12 копеек товаров на полках.

После 1991 года, когда нацреспублики вышли из состава СССР, рубль обесценился ещё в разы. Постсоветская власть постеснялась дать по рукам элитам республик бСССР, которые оперативно напечатали свои деньги, а потом отправили все рубли в Россию, купив на них товары. Из-за этого необеспеченных денег в России стало вдвое больше, а товаров, которые можно было бы на эти деньги купить — ещё меньше.

Закономерным образом рубль обесценился в 1992 году в 26 раз. Началась гиперинфляция, но, при всей моей нелюбви к младореформаторам девяностых, следует отдать им должное: они предприняли решительные меры по стабилизации финансовой системы, и уже в 1996 году инфляция упала до 22%. Потом был ещё одиночный всплеск инфляции в 1998 году, и на этом доставшаяся нам по наследству дурная болезнь была вчерне побеждена. Средняя рублёвая инфляция при Путине — меньше 10% в год.

Говорить в этой ситуации про «украденные вклады» не вполне верно: не применительно к Чубайсу с Гайдаром, во всяком случае. В 1991 году «кража» уже произошла: в магазины зияли пустыми полками, и на советские рубли уже нельзя было ничего купить. Формально на вкладе могла лежать, допустим, 1000 рублей, то есть трёхмесячная зарплата, но если пересчитать в реальные товары, то она соответствовала нескольким парам джинсов.

Я пишу про 1000 рублей, так как в 1986 году у большинства было на вкладе меньше этой суммы: зачастую всего лишь 50–100 рублей. Вклады распределялись тогда так:

— 60% вкладов: до 1000 рублей
— 35% вкладов: от 1000 до 5000 рублей
— 5% вкладов: от 5 000 до 25 000 рублей

Тут из-за округления получается 100%, однако была и крошечная богатая прослойка, меньше 1%. У 27 тысяч вкладчиков накопления составляли от 25 до 50 тысяч и 2 тысячи вкладчиков на весь СССР с накоплениями свыше 50 тысяч рублей (ссылка).

За следующие 5 лет суммы на вкладах резко выросли, так как деньги обесценились. Главной проблемой стало не заработать, а потратить: из-за усиления дефицита даже элементарные товары приходилось «доставать». В среднем на вкладе в 1991 году было 1300 рублей, вот только купить на них можно было зачастую меньше, чем на 500 рублей в 1986: как вы можете заметить на приложенном к посту фото, по талонам были даже мыло и смс (шучу, СМС — это «синтетические моющие средства», стиральные порошки).

В общем, хоть вклады граждан и обесценились, однако распределить вину следует справедливо. Главная проблема — бедный социалистический строй, который платил гражданам не деньгами, а деньгосодержащим продуктом, плохо обеспеченным товарами. Вторая проблема — скрытая инфляция, вызванная деструктивным сдерживанием цен при Хрущёве и Брежневе. Третья проблема — потакание нацреспубликам, которым позволили ограбить Россию в том числе и в 1992 году.

Наконец, отдельного горячего упрёка заслуживают Госдума и Борис Ельцин, которые приняли в 1995 году закон о «компенсации» вкладчикам. Суть этого популистского закона в том, что государство обязуется «компенсировать» советским вкладчикам потери от инфляции, но не слабыми советскими рублями, что было бы ещё терпимо, а крепкими современными.

Проведу аналогию. Допустим, вы отработали месяц в «Корзиночке», но денег вам не дали, а накормили лозунгами и выдали журнал со скидочными купонами. Купоны дают право на скидки в 20–50% на длинный список залежалых товаров, продающихся по завышенной цене.

Допустим, первой идёт скидка в 20% на гиперварку за 6000 рублей, которая продаётся в интернете за 3000 рублей, и которая даром вам не нужна. Эту скидку вы учитываете как полновесные 1000 рублей.

Потом вы суммируете все скидки и приходите в «Корзиночку», требуя выкупить у вас этот журнал за 540 тысяч рублей, так как общая сумма скидок именно такова. И директор магазина — надеюсь, Борис Николаевич сейчас перевернётся в гробу — не указывает вам вежливо в сторону двери, а пишет вам на всю сумму расписку. Дескать, да, товарищ, вы всё верно подсчитали, мы вам должны.

Если уж так хотелось поиграть в популизм, ну, ввели бы нормальный пересчёт. Скажем, открыли бы вкладчикам специальные счета, с которых можно было бы оплачивать проезд в автобусах и метро (с этим дефицит в СССР был умеренный: с грехом пополам уехать удавалось всем). Но нет: решили провести аттракцион щедрости, провозгласили раздачу народных триллионов рублей!

Сейчас власть находится в глупой ситуации. Реально исполнить закон 1995 года невозможно: во-первых, закон крайне несправедлив по отношению к большинству, за счёт которого предполагается оплачивать этот нелепый подарок, а во-вторых, слишком уж большая сумма получается, чтобы скрипя зубами заплатить и забыть: что-то около 70 трлн рублей.

По совести, тут надо переводить технический дефолт в полноценный отказ от обязательств. Сказать, что в 1995 году пообещали ерунду, что депутаты того созыва уже кто на пенсии, а кто успел расчехлиться, как иноагент. Сказать, что пересчёт со всей очевидностью несправедлив, а требовать исполнения таких обещаний — поступок низкий: примерно как просить протрезвевшего товарища исполнить анонсированный в ходе пьянки смертельно опасный прыжок с моста.

Увы, с политической точки зрения такое прояснение обстоятельств невозможно: власть не получит особого выигрыша, но потеряет много очков в глазах электората. Поэтому государство будет ещё много лет кровоточить репутацией, дожидаясь естественной кончины последних советских вкладчиков и «компенсируя» им что-нибудь по три копейки в год. Где-нибудь в конце 21-го века вопрос можно будет окончательно закрыть.