Землянки и бараки в СССР

Читатели вспоминают, как жили при Хрущёве и Брежневе. Голода не было (и это Хрущёву плюс), а вот с жильём было по-разному. В квартирах, даже в коммунальных, жили не все: бараки, землянки и дома в стиле декораций к фильмам-катастрофам не были экзотикой в те времена.

Выношу несколько комментариев в пост. Заранее прошу прощения за то, что часть комментариев пришлось сократить, чтобы пост совсем уж не разбухал. Исходные комментарии можно найти тут и тут.

В декабре 1969 года я дембельнулся и мёрз в сапогах и кепчонке: магазин почему-то не продавал шапки и зимние ботинки. А вот голодным за всю жизнь ни дня не бывал, покупал в столовой за пятьдесят копеек комплексный обед.

* * *

Мои предки все из Псковской области. Когда я ехал к ним на поезде Москва — Таллин, видел, как с высоко поднятыми носами по вагонам расхаживали молодые эстонцы, демонстративно говорящие на эстонском. Это высокомерие меня, 17-летнего, поражало. А ведь это благодаря советской власти, которая закармливала Эстонию, Латвию, Литву, а в бедной Псковской, Тверской, Новгородской… Какая колбаса, какое масло, яйца, деликатесы… Деликатесом была банка персиков, которую бабушка могла купить для внучка на 12 рублей.

Чтобы что-то купить — мопед, мотоцикл, телевизор, — надо было копить годами и ехать… в Эстонию. Но самое поразительное — как терпеливо всё это безобразие и издевательство переносило местное население. Это были настоящие русские люди, от которых я не слышал мата, которые выпивали, но не ругались. Которые в маленький Кавзик пропускали сначала женщин с детьми, потом женщин, и уж потом кое-как забивались простые русские мужики, вспоминая которых, я плачу.

* * *

У нас при коммунистах первые кирпичные дома в хуторе стали строить в 1970-е. До этого из камыша и глины, так как степная зона: лесов не было. Теперь стоят роскошные особняки дачников из Ростова, но вызывают только злость местного простого народа. Так что общая нищета нашему народу больше нравится.

* * *

Если будете в Новом Уренгое, сходите в местный музей, посмотрите, как жили первые добытчики газа [1970-е], вот где нищета была полная.

* * *

Я вырос в деревне, детство пришлось на 1970–1980-е годы. Деревня наша — самая что ни на есть «тьмутаракань». В Новосибирской области, лесостепь, 100 км до железной дороги, 20 км до райцентра. Попытаюсь описать непредвзято.

В землянках у нас никто не жил. Дома строились из местного леса, берёзы, обмазывались глиной пополам с навозом. У нас и стены, и крыша были обиты железными кровельными пластинами. Внутри стены белёные извёсткой, полы дощатые, крашеные. В конце 1980-х начали строить двухквартирные дома — из бруса, списанных шпал, шлакоблоков. Они и до сих пор стоят. Зимой улицы от снега чистились только те, которые ведут к предприятиям. По остальным натаптывались тропы или дядя тракторист за бутылку на «Кировце» прочищал раза два за зиму.

Весной — просто беда. Даже в центре люди сапоги в грязи оставляли (это не шутка). В деревне было два магазина, продуктовый и промтоварный. Изобилия не было, хлеб белый и серый (так у нас называли), белый для еды, серый по 16 копеек для свиней. Соль, сахар, конфеты («Дунькина радость» на каждый день, шоколадные на праздники). Ни колбасы, ни мяса, ни молока, ни масла сливочного не было в принципе: у каждого дома мясомолочный цех (колбасу, впрочем, иной раз к праздникам подвозили). Когда привозили газировку — это был номер! Я хватал трехлитровую банку и дул в магазин. Дело в том, что газировка стоила значительно дешевле, чем стеклянные бутылки, в которых она хранилась. Продавщица выливала 6 бутылок в банку и брала деньги только за воду!

А как привозили арбузы по осени, это песня! Машину арбузов в склад не сгрузишь, валили в магазинном дворе, прямо под открытым небом. Народ с вечера очередь занимает и невдомёк ему, что с другой стороны можно через забор перелезть и…

Про промтовары: скажу сразу, я всё детство проходил в обносках. И это не гримасы социализма, это издержки менталитета. У меня толпа старших братьев, двоюродных, троюродных и так далее. Я был самый маленький, и я за этими уродами донашивал то, что они все по очереди превратили в лохмотья. «Ну не выбрасывать же, пуговочки перешьём, и носить, и носить» — говорила мама. И я носил.

Доволен ли я своим советским детством? Да, на все сто!

* * *

В начале 1960-х мои бездомные родители жили в посёлке при руднике и завидовали тем, у кого было собственное жилье, в том числе землянки. Начальству строили каменные дома в центре, кому-то квартиры в четырёхквартирных домах. Многие жили в бараках, многие сами строили себе домишки или вот землянки. Полностью электрификация посёлка завершилась в начале 1960-х — и то потому, что для рудника протянули высоковольтную линию.

* * *

В 1960–1980-е годы в наших краях начали массово вырубать лес, чтобы продать его японцам. Нужно было добывать золото.

Советской техники, пригодной для этого, не было. В одних калошах золота много не накопаешь. Лес продавали, бульдозеры и грузовики покупали у японцев.

Местным жителям запретили брать лес для личных нужд, как было при «проклятом царизме». Можно было купить кубометр необрезной доски за 45 рублей, а бруса — за 90 рублей. При средних зарплатах в 80–120 рублей выкупить свой народный лес у государства было делом непростым.

Но можно было возить дрова, по 1 рублю за кубометр. Даже из делового леса. Обязательно попиленные на чурки, это проверяли. Народ вниз прятал четырёхметровые стволы, а сверху заваливал чурками. Так и строились. Рубили пристройки из кругляка, сверху обшивали для маскировки горбылём. Его раздавали на пилорамах бесплатно. Снаружи выглядела пристройка или дом как «засыпуха» — каркасная постройка с опилками внутри. Такое жильё советским трудящимся на Крайнем Севере было строить дозволено. Даже общаги одноэтажные строили засыпные.

Конечно, частное жильё было без коммунальных удобств. Электричество выдавалось по лимиту, 2кВт ограничение на дом в городе, 1кВт в деревне. Чайник включил — плитку выключай. Поэтому готовили на печках, отапливались тоже.

Только в 1990-х появились в продаже импортные автоматы мощностью 20–100А и медная проводка. Минус контроль за потреблением энергии. И народ стал «борзеть», готовить на электричестве, появились бойлеры. И строить стали дома из бруса. Потому что бардак наступил, а при коммунистах порядок был и всё для народа.

* * *

Я родился в мае 1964 года, ещё при Хрущёве. Вполне нормально помню себя с 1968 года. Кое-что обрывками помню за 1967 год.

В конце 1960-х люди жили и одевались очень скромно. В декабре в Дзене была статья с фотографиями времён Гражданской войны. Мне там больше всего понравилась фотография 1920 года. На ней учительница, возраст 30–35 лет, стоит в шикарном зимнем пальто (снега ещё не видно). У пальто роскошный меховой воротник. На голове у неё из такого же меха шапка. На руках муфта тоже из такого меха. Я учился в школе в 1970-е, и наши учителя пытались одеваться поприличней, но в таких элегантных пальто они не ходили.

Справа от учительницы стоят ученики лет 12–14 в новых или в практически новых пальто. Слева стоят ученики в уже ношеных пальто: вероятно, дети донашивали одежду после братьев и сестер.

В таких пальто ходили наши родители и мы ещё в конце 1960-х. Видимо, в таких же пальто люди ходили в городах центральной России и в начале 20-го века.

* * *

Землянок как таковых в 1960–1970-х не видел, а вот домишки с земляным полом — сколько угодно.

* * *

Мне местный атаман рассказывал, что в его станицу Отважная, Лабинский район, Краснодарский край, электричество пришло в 1968…

…Я учился в вузе в Литве. Были русские и литовские группы. В русских конкурс выше. Если сдал на одни тройки, но знаешь литовский, то мог без конкурса учиться в литовской группе.

* * *

Семья мамы жила в землянке до 1960-х годов, Амурская область. Потом колхозы начали понемногу строить жилье. Был в детстве у них. Домик 6 на 6 — это для семьи из 8 человек.

Отец рассказывал, что в 1960-е начали в колхозе платить деньги, до этого не платили. Он с зарплаты купил сапоги и телогрейку и, как он сам рассказывал, был первым парнем на танцах.

Это в районном центре сельскохозяйственного района. В колхозе он работал с 12 лет, как старший мужчина в семье. Дед погиб в ВОВ, но похоронку не прислали, а оформили пропавшим без вести.

Нашёл его на сайте памяти. Есть документы о гибели, а через пару месяцев отправили другой документ бабушке. Она шестерых детей вырастила без копейки от государства.

Да, дом в 1960-е колхоз перевёз из немецкой заимки, которых до ВОВ было несколько в районе. С началом войны всех немцев из района выселили, а на месте, где они жили, остались лишь тополя. Амурская область, Константиновский район.

* * *

Мне дед рассказывал, как он, офицер (лейтенант авиации) с женой и двумя детьми жил в 1950-е в однокомнатном сыром бараке, в полуподвальном помещении. А когда переехал в Орёл в 1960-е, там многие даже центральные улицы не имели твёрдого покрытия (полностью заасфальтирован был только самый центр, причём центральная площадь и главная улица, Болховская, сохранили ещё дореволюционные гранитные мостовые, где располагались органы власти), про периферийные ответвления и на окраинах города и говорить не приходится, а почти в центре (например, почти по всей протяжённости улицы Комсомольская) паслись коровы, свиньи, козы и куры с гусями.

* * *

Мои родители и развал СССР встретили в бараке. Квартира от железной дороги выдавалась, где отец работал. Все железнодорожники жили в бараках. Но бараки крепкие и сухие. Удобств нет, само собой. В райцентре баня была общественная, это да. Закрылась она уже в 1990-е. Квартира была метров 20, две комнаты. Кухня совмещалась с прихожей. Зашёл, разулся, справа стол для готовки, плита, умывальник в углу. Всё. Квадратов 5 всего. Четверо детей. Хорошо, что мамина мама в этом же райцентре дом имела свой. Двое детей жили с родителями, двое с бабушкой. Красота вообще была. Ностальгирую.

* * *

Я из Брянска. Мы в бараке жили до 1985 года. Как раз, как школу закончил, расселили. А по Почтовой улице бараки аж до конца 1990-х жилые были. В нулевые народ выехал оттуда: уже, видимо, за свои жильё покупали.

* * *

У нас в годы ВОВ на территории Завокзального микрорайона было несколько пустырей, куда «расселили» эвакуированных специалистов для работы на местных заводах (в т.ч. на Уралмаше).

Каждому сотруднику дали право выкопать себе на пустыре землянку, чтобы было проще ходить на работу. Тогда район был на краю города и как раз входил в промзону. Детали могу напутать, но в целом это тогда позиционировалось как «советская власть дала вам жильё». Спустя время следы позора стёрли и строили ангары, цеха. Там и сейчас многие из них остались. Все послевоенные.

* * *

Город Пермь, 1979 год. Моя семья жила всемером в комнате площадью 30 метров. А у нас во дворе другая семья жила в землянке, вырытой под домом. Дом стоял в центре, на улице 25 лет Октября, сейчас его уже снесли.