Русские за капитализм

Вышло очередное исследование от учёных социологов, согласно которому «подавляющее большинство россиян не приемлет капиталистическую государственную систему» (ссылка). Из исследования следует ровно обратное, чему я совершенно не удивлён.

К сожалению, огромная доля научных книг и исследований — всего лишь небрежная компиляция «позаимствованных» из интернета материалов (пример), а политические сенсации, которыми периодически радуют жёлтую прессу академики РАН, обычно не выдерживают даже пятиминутной проверки. Вспомним хотя бы, как один из руководителей РАН рассказывал про страшную утечку мозгов из России, а потом выяснилось, что речь шла про гастарбайтеров с высшим образованием, возвращавшихся к себе домой, в республики Средней Азии…

Так вот, про капитализм. Обратите внимание на диаграмму к посту, которую я взял из того самого исследования. Неопытный исследователь может решить, будто «подавляющее большинство россиян не приемлет капитализм», так как даже богатые, не говоря уже о бедных, выбирают социализм с перевесом 16 против 11.

Более внимательный наблюдатель заметит, что в группе высокого достатка аж 74% затруднились ответить, хотя вопрос вроде бы нехитрый, при этом высокий достаток обычно коррелирует с большей решительностью, то есть с готовностью сделать выбор.

Первая причина парадокса очевидна и явно следует из диаграммы: большая часть «затруднившихся ответить» хочет жить при капитализме, но не хочет давать социально стигматизированный ответ, то есть ответ, за который её будут стыдить. И напротив, среди тех, кто выбирает социализм, много «хороших мальчиков», которые выбрали социализм только потому, что считают, будто общество одобрит такой ответ. Тогда всё складывается: как только у людей появляется хотя бы скромный достаток, удушающий социализм становится им противен.

Чтобы понять вторую причину, надо уже быть немного учёным — или хотя бы смышлёным студентом вуза, успевшим прочесть пару книг про научный метод. Прежде, чем спрашивать людей, выберут ли они гыр-выр-быр или хыр-тыр-пыр, учёный вначале должен определить, понимают ли они хотя бы примерно, о чём идёт речь.

Грубо говоря, социализм — это когда государство забирает себе всё под ноль, а потом чиновники распределяют отобранное по своему усмотрению: что-то на яблони на Марсе, что-то на интернациональную помощь красным африканским вождям, что-то и своим гражданам. Капитализм — это когда государство довольствуется налогами, и люди имеют право совершать сделки напрямую друг с другом: например, выбирать товары в частных магазинах, покупать квартиры друг у друга или требовать высокую зарплату у частника.

У нас долгое время науку подменяли пропагандой, а в 1990-е на пропаганду государство положило крепёжное изделие вытянутой цилиндрической формы. Поэтому средний опрашиваемый обыватель убеждён, будто капитализм — это Гитлер, новые русские в золотых цепях и социальный дарвинизм, а социализм — это школы, пенсии, медицина и бесплатные квартиры. Понятно, когда вопрос формулируют именно в таком формате — «Вы за Гитлера или за социализм?» — сторонникам капитализма приходится затрудняться с ответом.

Откуда идёт путаница, понятно. Во-первых, после разгрома Гитлера, который был рафинированным социалистом, социалисты и у нас, и на Западе начали делать вид, будто Гитлер — капиталист (хотя он выстроил жёстко этатистскую, антирыночную и мобилизационную систему). Про 25 пунктов НСДАП, «Силу через радость», Четырёхлетний план, подчинение немецких промышленников и так далее обыватель не знает, зато он слышал краем уха про «Партию мелких лавочников» — некрасивый миф, согласно которому Гитлер якобы опирался не на рабочих, а на предпринимателей.

Во-вторых, капиталистами у нас называли и других врагов предпринимателей, помельче — тех самых новых русских в малиновых пиджаках и на подержанных мерседесах. Тот факт, что преступность есть при любом государственном строе, технично задвигался в сторону.

В-третьих, социалисты выдавали за достижения социализма элементарную социалку, от школ и пенсий до трудового законодательства, хотя ровно то же самое было в любой минимально развитой капстране, причём на значительно более сытном уровне, чем в СССР. Социализм и социалка — просто похожие по звучанию слова, вот как коммунизм и коммуналка, например. Мы же платим коммуналку при капитализме, верно? Это не делает нас коммунистами.

В-четвёртых, как продолжение в-третьих, социалисты утверждали, будто капитализм — это социал-дарвинизм, отбраковка слабых. В реальной жизни, однако, мы на примере нашей собственной истории наблюдали, что при дореволюционном капитализме голодающим помогало общество и государство, тогда как коммунисты в 1930-е выбивали из голодающих зерно, чтобы выполнить план. Капитализм даёт людям экономическую свободу, а когда у человека есть деньги, он не будет спокойно смотреть, как его сосед умирает с голоду: он пойдёт и оплатит в зависимости от своих возможностей или несколько буханок хлеба, или пару вагонов с зерном.

Наконец, социалисты делали вид, будто капитализм — это анархия, когда правил никаких нет, и сильный жрёт слабого. На самом деле, анархия — это нечто противоположное капитализму, так как даже владельцу кондитерской, не говоря уже о владельце крупного завода, необходимы для работы чёткие и стабильные, утверждаемые сильным государством правила игры.

Если бы исследователи реально хотели узнать, как относятся наши граждане к капитализму, они спрашивали бы так:

— Хотите ли вы, чтобы всей собственностью в стране, включая жилые квартиры, владело государство, и чтобы чиновники распределяли собственность по своему усмотрению?
— Хотите ли вы, чтобы зарплату вам устанавливали чиновники: в том размере, в каком они сочтут её достаточной?
— Хотите ли вы, чтобы количество магазинов, ресторанов, парикмахерских и ветеринарных клиник сократилось в 10–100 раз?
— Хотите ли вы, чтобы государство ввело выездные визы и запретило покупку валюты?

Полагаю, после подсчёта ответов мы бы убедились, что русские очень даже за капитализм, вот прямо двумя руками, с огромным перевесом над социалистами. Все эти напыщенные разговоры о том, что русские якобы по своей природе тяготеют к бедности, уравниловке и казёнщине — всего лишь междусобойчик постсоветской интеллигенции, в кругу которой принято так считать.

Хорошая новость в том, что время людоедов, утверждающих, будто 80% русских мечтают быть бедными и охотно готовы жертвовать собой ради поставленных номенклатурой целей, ушло. После событий 2022 года, когда именно частный бизнес защитил страну от 20 тысяч санкций, а сторонники левых идей показали себя не с лучшей стороны, государство осознало, что русский народ не очень-то ассоциирует себя с «бабушкой нищей, продающей картошку на вокзале», и что мы, как и все нормальные народы, тоже любим комфорт, имеем планы на жизнь и безусловно выбираем капитализм.

И вот свежая новость в тему. Глава Минэкономразвития Максим Решетников выразился по поводу экономических целей России вполне определённо (ссылка):

«Ставка на частный бизнес в целом себя оправдала. Сегодня, по данным Всемирного банка, мы четвертая экономика в мире, и президент ставит задачи дальше наращивать инвестиции в экономику», — сказал он (цитата по «РИА Новости»).

В период с 1991 по 1994 год было приватизировано 110 тыс. государственных предприятий, заявил Решетников, добавив, что из них 80 тыс. — малые и средние, в том числе предприятия торговли, общепита и услуг.

По словам Решетникова, к 2030 году фондовый рынок должен капитализироваться на 60% к уровню 2020 года, к 2030 году его объем также должен увеличиться до 66% к ВВП, к 2036 году — до 75%. «Это всё невозможно сделать без надёжных прав собственности», — сказал министр.