Почему СССР отстал по электронике
Профессор-радиофил убеждён, что опасность радиации серьёзно преувеличена. Конечно, радиация — это не антицеллюлитный крем, в больших дозах вредна или даже смертельна. Однако если сравнить с другими видами техногенных отрав, то радиация бултыхается в самом низу турнирной таблицы, где-то между пассивным курением и просмотром непристойных видео (ссылка).
Меня зацепил абзац о Чернобыле:
Вообще, если вспоминать Чернобыль, то у меня остались очень яркие воспоминания о том времени. Так интересно мне никогда нигде не было. Это была совершенно особая атмосфера, понимаете? Можно было войти в любой кабинет, ногой дверь открыв, и потребовать всё, что угодно. Всё будет сделано. Все люди, которых туда навезли, друг друга любили, поддерживали. Общаги гудели по ночам. Это было необыкновенное впечатление, полное единение, как, наверное, бывает во время войны.
И вот люди проработали там несколько лет, они возвращались сюда – и элементарно спивались в 90-ые годы. Они уже привыкли к этому драйву, к тому, что ты нужен. И вдруг стал не нужен никому. И они гибли массово от водки в 90-ые годы.
Это наблюдение можно истолковать так, будто профессор радуется катастрофе, но это будет глупо и по-фарисейски. Профессор прав: действительно, в определённых обстоятельствах можно наблюдать моменты общего единения, когда концентрация командного духа в крови превышает все мыслимые пределы. Кроме чернобыльской катастрофы назову ещё одно событие с аналогичными вибрациями дружного коллектива: Евромайдан. Участники непотребства с восторгом рассказывали про «дух Майдана» и предлагали собеседникам приехать, чтобы напитаться им лично. Логика у них была такой: «Мы чувствуем себя на майдане сильными, смелыми, дружными и молодыми. Следовательно, мы правы, а наши враги — нет».
Перенесёмся теперь в СССР — на завод, делающий электронное оборудование. Процент брака высок, а в одном из цехов прямо-таки запредельно высок, даже по советским меркам. Институт, разработавший технологию, присылает инженеров с инспекцией. Инженеры видят следующую картину: цех, за столами сидят сотрудницы и собирают детали голыми руками, без перчаток. Инженеры удивляются столь откровенному нарушению правил, а директор завода бессильно вздыхает: в резиновых перчатках дамы работать отказываются наотрез.
Тут можно наблюдать одно из главных отличий капитализма от социализма. Сравните два диалога.
Диалог 1.
Капиталист: мне нужно, чтобы вы делали эту процедуру в резиновых перчатках.
Сотрудницы: не будем, руки портятся.
Капиталист: вот хорошие перчатки, вот защитная косметика до, после и во время. А чтобы компенсировать неудобства, я подниму вам зарплату на 200 долларов в месяц.
Сотрудницы: вот теперь ты говоришь дело.
Диалог 2.
Социалист: мне нужно, чтобы вы делали эту процедуру в резиновых перчатках.
Сотрудницы: не будем, руки портятся.
Социалист: вы разве не читали «Как закалялась сталь»? Разве у вас нет высокого чувства единения, разве вы хотите подвести коллектив завода и весь советский народ?
Сотрудницы: …
Приведу ещё один пример коллективного единения из советских реалий. В Сибири не было тогда нормальной инфраструктуры, поэтому на трассах помогали друг другу бескорыстно, вплоть до бесплатно налить бензина или солярки другому водителю грузовика. Один ушлый водитель, приехавший из региона с другими традициями, попытался на этом заработать: наклянчил бесплатного топлива у добрых самаритян, а потом попытался его продать. План не сработал: никто топливо не купил.
Так вот, советская власть действовала как тот самый незадачливый хитрила. Она хотела, чтобы люди работали на неё не за деньги (денег было жалко), а за идею, под наркозом коллективного воодушевления.
Ничего не вышло по двум причинам. Во-первых, люди не дураки. Люди довольно быстро сообразили, что их пытаются надуть: заставить работать за три копейки и напыщенную болтовню. Во-вторых, энтузиазм в современном мире вчистую проигрывает расчёту. Группа скучных и циничных профессионалов, равнодушно работающих за деньги, всухую выигрывает у толпы фанатиков с горящими от энтузиазма глазами.
Особенно сильно страдала от жадности большевиков электронная промышленность. Техпроцессы там не такие зрелищные и кинематографичные, как при выплавке стали, например, но там всё сложно. Нужная совместная работа огромной экосистемы, поставляющей оборудование и компоненты высокого качества. Нужны высокооплачиваемые профессионалы, которые будут собирать сложные конвейеры, а потом штамповать на этих конвейерах микросхемы.
Так как в СССР пытались сделать всё без денег, усилиями одного только горла, термины «качество» и «высокооплачиваемые профессионалы» были чем-то из другого мира. Нищий Саша Привалов из «Понедельник начинается в субботу», может, и готов был возиться с компьютерами круглосуточно, да вот только ни купить нужное оборудование, ни нанять себе команду он не мог.
Директор советского завода вроде бы обладал ресурсами, но полномочий оплачивать за качество у него не было. Как итог, завод по производству электроники получал от поставщиков мусор, а потом силами сотрудников-вредителей превращал его в достойные жалости поделки.