Как бы я поддержал разработчиков отечественных видеоигр

Важнейшим из искусств для нас являются компьютерные игры. Государство пытается сейчас поддерживать их в привычной своей манере — раздаёт гранты на разработку «патриотических» игр.

Результат пока что не очень, так как раздача грантов нарушает один из базовых принципов капитализма: бизнесом должны заниматься частники, тогда как государство должно регулировать и направлять.

Если копнуть чуть глубже, причина неудач следующая: нужно иметь определённый набор навыков и способностей, чтобы выиграть грант или тендер, а потом выполнить длинный перечень наивных хотелок чиновников, а потом ещё и сдать работу таким образом, чтобы получить деньги и не получить приглашение на беседу в прокуратуру. В принципе, всё это реально, вот только для создания хорошей игры нужно совершенно иное, это другая спортивная дисциплина. Сложно нанять хорошего боксёра, если тендер выигрывает тот, кто лучше всех сдаёт устный экзамен по истории бокса.

Государство тратит деньги на игровую индустрию и создаёт поводы для обсуждения: это уже хорошо. Но если бы мне поставили задачу поддержать отечественных игроделов, я бы в сторону тендеров и грантов даже не думал. Я бы занялся решением других проблем.

1. Убрал бы бюрократию для разработчиков игр. Например, отменил бы требование иметь юридический адрес, которое является весьма раздражающей и дорогостоящей проблемой для начинающей команды из двух-трёх студентов.

2. Снизил бы налоги на разработчиков видеоигр — особенно зарплатные налоги.

3. Поручил бы городам-миллионникам, коих в России шестнадцать, создать офлайн-центры для разработчиков видеоигр. Ну, вы знаете, как оно делается: живописный комплекс зданий бывшего завода в центре, там куча офисов разного размера, также всякие кафе, компьютерные магазины, фитнес-центры и тому подобная инфраструктура.

Половина офисов идёт игроделам (которых приглашают специально), другая половина — «смежникам» типа косплееров, любителей настольных игр и так далее.

Идея в том, чтобы создать большую околоигровую тусовку, в которой деятельные граждане могли быстро найти себе команду и финансирование или, напротив, влиться участником в интересный проект.

4. Выделил бы игроделам своего представителя во власти — достаточно увесистого, чтобы тот мог решать их проблемы на уровне министров.

Напомню историю братьев Бухманов, которые начали в Вологде с нуля и сделали миллиарды на выпуске мобильных игр. Сейчас они безнадёжные западники: Ирландия, Израиль, Лондон, Украина, вот это всё.

Одна из переломных точек в их биографии — проблемы с участком земли в Вологде. Они купили участок, зарегистрировали его и начали строить офисное здание, а потом государство сказало им, что участок принадлежит муниципалитету, и что им надо заплатить за землю второй раз.

Если бы в тот момент братья Бухманы смогли добиться справедливости, возможно, сейчас они не склонились бы ко злу. Не факт, конечно — наше айти-сообщество вообще глубоко поражено заразой — но это вопрос статистики. Если игроделы смогут решать свои проблемы с внезапным повышением налогов или несправедливыми претензиями властей, значительная их часть менять флаг не будет.

5. Весьма желательно что-то сделать с уголовными делами против владельцев айти-компаний. Сейчас на айти-форумах распространяют издевательскую шутку: «первое правило айти-бизнеса в России — не вести айти-бизнес в России».

В качестве иллюстрации на форумах демонстрируют громкие уголовные дела против айтишников. Государство считает вопрос маловажным: ну, нарушил кто-то там закон, ну, сел в тюрьму или лишился бизнеса. Дескать, всё в порядке, не на что смотреть здесь. Для айтишников, однако, это один из главных поводов для эмиграции, и это для отрасли — проблема.

6. Релокантов, кстати, весьма желательно возвращать. Многие из них уже успели наесться и западного правосудия, и западных налогов, и много чего ещё, от уличной преступности до офисной русофобии.

Понятно, что зигонавты и спонсоры ВСУ нам тут не нужны, однако и нормальных релокантов за рубежом хватает.

7. Раздавать деньги тоже нужно, но не в виде грантов. Нынешняя порочная схема выглядит так: чиновники пытаются продюсировать игру, но так как они чиновники, а не игроделы, обычно получается дрянь. Более того, даже если бы чиновники были игроделами, шанс на успех у них был бы не больше 20–30%, так как каждая новая игра — это лотерея. Неудачи есть у всех.

Гораздо эффективнее тратить бюджетные деньги иначе: награждать тех, кто уже создал хорошую игру. Устроить сейчас, допустим, конкурс «русские игры 2025 года» и выдать победителю 500 млн рублей. Обратите внимание: вероятность успеха — 100%, вот как будто мы сначала выпустили стрелу в стену сарая, а потом нарисовали вокруг неё мишень.

Получив 500 млн рублей, студия-победитель вложит их в разработку следующей хорошей патриотической игры, и эта игра с большой долей вероятности тоже получится неплохой. Кроме того, все остальные игроделы задумаются: а стоит ли добавлять в игру задний привод, русофобию и оскорбление чувств верующих, лишаясь тем самым возможности претендовать на увесистые призы?

8. Разумеется, должны быть и нематериальные награды, так как в разработку игр ради заработка вообще редко идут — не та сфера, чтобы с гарантией делать деньги.

Речь идёт про медали, ордена, встречи под камеру на высшем уровне, совместные фото с президентом и так далее, и тому подобное.

Учредить, к примеру, орден Феофана Затворника трёх степеней, выдавать лучшим разработчикам. Будет сильно мотивировать.

9. Доля русского рынка игр — около 1% от мирового. По некоторым оценкам — 2–3%. В любом случае, этого слишком мало, чтобы надеяться собрать хорошую кассу, отказавшись от заграницы.

Это значит, что нашим игроделам нужны удобные каналы для издания игр за рубежом и удобные безопасные способы для получения денег из-за рубежа. Также игроделам нужны каналы для продвижения на индийском и китайском рынках, например.

Всё это — инфраструктура, и государство может создание такой инфраструктуры поощрить: вот чтобы посредник оформлял все документы за рубежом, а русский игродел получал деньги за продажи внутри России, от русской фирмы, безо всякой головной боли с бюрократией и с сомнительными с точки зрения закона схемами.