Окончательное закрепление итогов приватизации

Краеугольный камень капитализма — право собственности. Точнее, один из краеугольных камней. Другие камни — свобода договора, свобода обмена и свобода труда. Вынем любой из них, и здание либо рухнет, либо как минимум зашатается, пойдёт трещинами.

Люблю ли я приватизаторов девяностых? Нет, не люблю. Но и не считаю врагами общества. Я отношусь к ним как к владельцам пивных заводов: это меньшее зло. Если закрыть пивные заводы, пиво будут возить из-за рубежа. Если запретить пиво, народ будет пить водку. Если запретить алкоголь вообще, то расцветёт буйным цветом малина и разухабится разная тварь. Народ начнёт травиться суррогатами и экспериментировать с психоактивными веществами.

Кроме того, я помню, что сухой закон у нас вводили дважды. Один раз — в 1914 году, при Николае II. Второй раз — в 1985 году, при Горбачёве. Обе кампании закончились геополитическими катастрофами, и я не уверен, что это совпадение на 100%.

Поэтому, выбирая из нескольких зол, я выбираю отечественные пивные заводы, хотя не люблю пьяных и уже лет 15 не пью ничего крепче кофе.

Аналогичная ситуация и с приватизацией. Приватизация шла с серьёзными нарушениями: многие предприятия были проданы по несправедливо низкой цене. Продать предприятия дороже не получилось, так как государственная система была слишком слаба и коррумпирована, а Россия в целом — слишком беспорядочна и нестабильна, чтобы кто-нибудь захотел вкладываться в нас всерьёз.

Выбор у тогдашних приватизаторов был таким.

1. Оставить советских управленцев на правах наёмных чиновников. Советские директора с гарантией довели бы свои заводы до окончательной экономической гибели, при этом они были бы политической базой для людоедов, пытающихся «вернуть всё взад».

2. Выручить побольше денег, продав с потрохами нашу промышленность иностранцам.

3. Отдать предприятия за бесценок «диким капиталистам», у которых был шкурный интерес развивать доставшиеся им заводы, а также достаточные для этого интеллектуальные способности.

Честно говоря, вспоминая фамилии младореформаторов и читая их нынешние реплики в бывшем Твиттере, я думаю, что они пытались пойти через вариант два: продаться с потрохами иностранцам. Но иностранцы, вероятно, решили, что с Россией уже покончено, и потому глупо покупать за 3 копейки завод, который через 5 лет будет стоить 1 копейку, а через 10 лет станет логовом для банды мародёров, грабящей окрестности гибнущего государства.

Повторюсь, мне не нравится условный господин Хапугин, который при помощи мутных схем переписал на себя в 1990-е крупный советский салокомбинат. Однако альтернативы господину Хапугину — либо герр Финк, хладнокровно планирующий гибель России, либо товарищ Людоедов, органически неспособный наладить работу даже ларька с шавермой, не то что предприятия на 30 тысяч человек.

Идём дальше. Всё это было в девяностые, и об этом можно было спорить в девяностые. Однако уже к 2005–2010 годам ситуация изменилась принципиально. У права собственности возникла история, и господин Хапугин стал неотъемлемой частью русской экономики, полностью врос в неё. Соответственно, изменилось и отношение экономических агентов. Приведу вымышленный пример.

1. В 1994 году господин Хапугин приватизирует через мутную схему Гуслярский салокомбинат.

2. В 1997 году государство пытается забрать салокомбинат обратно себе в собственность, указывая на нарушения при приватизации. Реакция других предпринимателей: махинатор попался, не прокатило.

3. В 2007 году государство снова пытается забрать салокомбинат, указывая на нарушения при приватизации. Реакция других предпринимателей: государство обезумело и перешло в режим грабежа, надо сворачивать работу в России, выводить деньги из страны.

Отечественные сторонники левых идей проявляют некоторую непоследовательность в лозунгах. С одной стороны, они выступают за массовый грабёж бизнеса через отмену итогов приватизации. С другой стороны, они же возмущаются тем, что бизнес выводит часть денег за рубеж. Однако ведь главная причина вывода денег за рубеж как раз и заключалась в том, что держать их в России было опасно: государство регулярно обещало их отобрать! Деньги выводили в условную Британию не потому, что там было больше возможностей для заработка, а потому, что там, как думали бизнесмены, можно хранить их, не опасаясь грабежа.

Сейчас, наконец, эту старую проблему начали решать, причём не только со стороны Британии, но и внутри нашей страны.

За пару лет Спецоперации в России изменился расклад сил между «башнями» или, выражаясь более точно, между головами властной гидры.

Широкая коалиция людоедов провалилась: выяснилось, что сторонники массовых мобилизаций слабы экономически, быстро сдуваются даже от лёгких санкций, охотно готовы устроить цветную революцию в России и — самый серьёзный прокол — откровенно врут про дружбу народов, которую якобы вырастил в соседних республиках СССР. Этот провал стоил им потери огромной доли политического влияния на решения, коллективно принимаемые государством.

Напротив, коалиция национально ориентированных либералов (в хорошем смысле слова) продемонстрировала, что умеет управлять экономикой, умеет делать столь нужные для обороны от Запада деньги, и умеет держать санкционный удар, не падая в обморок и не вставая на колени перед иностранцами.

К концу 2023 года расклад сил внутри нашей властной гидры изменился, и экономически здоровые головы пролоббировали извлечение застарелой занозы: законодательное закрепление запрета на пересмотр итогов приватизации.

Интересный факт, о котором не принято говорить вслух: за прошедшие 30 лет наша экономика так выросла и так изменилась, что непосредственно «советского» в ней — не больше 10%. Всё остальное — новые корпорации (типа Вайлдберриз и 1С), новые цеха и коровники, новые клиники и новая инфраструктура. Однако эти криво приватизированные несколько процентов принадлежат миллионам экономически активных россиян, которые имеют акции, скажем, Норникеля или Газпром нефти. Кроме того, новые заводы обычно принадлежат старым структурам, поэтому насильственная национализация означает разграбление в том числе и заводов, построенных уже после 2000 года. Окно для пересмотра приватизации в лихие девяностые и закрылось, теперь всё уже слишком переплетено.

Несмотря на это, партия врагов народа регулярно требует уничтожить экономику России через массовую национализацию предприятий, а силовые органы, отбирая собственность у иноагентов, используют в качестве удобного юридического рычага кривую приватизацию, прошедшую в девяносто бородатом году.

В общем, весной 2024 года здравый смысл победил, и лично Владимир Путин на съезде РСПП предложил закрыть вопрос бесконечного пересмотра приватизации (ссылка).

Осенью 2024 года Конституционный суд постановил, что «бессрочность» не распространяется автоматически на дела, основанные на нарушениях приватизации (ссылка). Ещё через несколько месяцев президент поручил правительству вместе с РСПП выработать алгоритм для расчёта срока по «приватизационным» искам.

В августе 2025 года Путин начал уже весьма жёстко требовать, чтобы законопроект, фиксирующий сроки давности по приватизационным сделкам, начали рассматривать уже осенью (ссылка).

И вот, наконец, после бесконечных задержек и переносов, аппаратная борьба выходит на финишную прямую. Минэкономразвития, Минфин и Минюст — по согласованию с президентом, конечно — разработали столь давно ожидаемый законопроект. Краткая суть, цитирую (ссылка): «При любых основаниях подачи исков в суд по отмене сделок по приватизации будет действовать пресекательный срок в 10 лет».

В общем, хорошие новости, постепенно движемся к здоровому капитализму. Думаю, ещё лет 30, и большая часть экономических болезней, доставшихся нам в наследство от эпохи фанатичных экспериментов, будет так или иначе исцелена.