Частная собственность и большая семья
В комментариях пишут, что семьи потеряли в современном мире экономический смысл. В деревнях вели общее натуральное хозяйство и потому жили патриархальными семьями по 30–50 человек. Сейчас же не особо нужна даже нуклеарная семья формата «папа, мама и дети». Государство позволяет жить с полным комфортом и в одиночку, даже почти без денег.
Пожалуй, это действительно так, если мы говорим о пролетариате в широком смысле этого слова, то есть о тех, кто работает по найму и не имеет существенных накоплений. Для широкого пролетариата дети — отдельно, а работа — отдельно.
Допустим, папа работает начальником отдела в крупной корпорации или на госслужбе. Теоретически он может взять к себе на работу своих сыновей, да вот только на первом же близком родственнике у системы насторожится иммунитет. Пойдут доносы наверх, проверки, применение корпоративных правил, требования объяснений. Работать совместно родственники смогут, но либо нелегально, через коррупционные схемы, либо щепетильно притворяясь строго чужими друг другу.
Если не нацеливаться изначально на блат и коррупцию, то нет смысла идти к папе в отдел: минусы от совместной работы будут, а все плюсы система постарается зарезать. Есть исключения, конечно — к примеру, некоторые нефтяные корпорации поощряют работу «семьями», — но в среднем по больнице так.
Поэтому сейчас совершенно нормальна ситуация, когда дед — инженер, сын — менеджер, внук — автоэлектрик, второй внук — урбанист и бариста. Каждое поколение отпочковывается после вуза и начинает с нуля. На династии начальство смотрит неодобрительно, если только речь не идёт про звёзд с хорошими связями, которым семейное влияние позволяет с ноги открывать директорскую дверь.
Если мы переходим из корпоративного мира в мир малого бизнеса, ситуация меняется кардинально. При капитализме семейственность становится самым нормальным и одобряемым делом, так как у семьи часто есть свой бизнес, семейный фонд акций или семейная ферма. Сыну владельца скобяной лавки есть смысл работать вместе с отцом, после чего постепенно унаследовать лавку или, — как это принято в некоторых деловых кругах — сначала набраться опыта, открыв в молодости собственное дело с нуля, а уже потом влиться в семейный конгломерат.
Ещё один важный момент: время начала работы. Дети предпринимателей часто начинают помогать родителям в 12–14 лет, причём выполняют они взрослую и нужную работу, а не занимаются глупостями в духе «чисти бронзовый бюст зубной щёткой», как это обычно бывает при отправке на «практику» школьников или студентов.
Левые международные олигархи отчеканили 10 лет назад на Давосе знаменитый лозунг: «У вас не будет ничего, и вы будете счастливы». Естественное следствие устранения собственности — атомизация общества. Пролетарию, у которого ничего нет, никто и не нужен: в денежном плане, во всяком случае. Напротив, владеющий автосервисом ипэшник кровно заинтересован в большой семье, работающей бок о бок с ним.
Реальные исследования подтверждают теорию: у предпринимателей в среднем больше детей (ссылка). Отсюда вывод. Раз уж демография для современной России — проблема № 1, то малый бизнес нужно поддерживать. Хотите видеть большие семьи, вдохните в них в том числе и экономический смысл.