Почему малый бизнес возвращается к наличным

«Деловой Петербург» пишет, что малый бизнес начал переходить на наличку: якобы из-за введения НДС на эквайринг, то есть из-за увеличения комиссии на приём банковских карт. Платил банку 2%, теперь платит 2,5%, вот из-за этих копеек и экономит (ссылка).

Полагаю, дело не в этом. При обороте в 1 млн рублей в месяц и доле платежей по картам в 60% эти лишние полпроцента — даже если это именно полпроцента, а не меньше — дают разницу в 3 тысячи рублей. Это несущественно, особенно если вспомнить, что по безналу народ тратит деньги гораздо охотнее. Зайдя в кафе, одна и та же девушка наберёт еды на 300 рублей, если будет платить наличными, и на 500 рублей, если будет платить картой. Платить картой не так больно, как расставаться с бумажными деньгами.

Кроме того, у нас есть система СБП, то есть оплата по куркоду через телефон. Для бизнеса комиссия за СБП — всего лишь 0,7% (иногда 0,4% или меньше), поэтому бизнесу логично экономить, предлагая покупателям по умолчанию именно куркод СБП. Собственно, в некоторых магазинах так и просят платить. Теперь вы знаете, почему.

Допустим, вы покупаете в аптеке лекарство за 20 тысяч рублей. Если платите картой, аптека отдаёт банку 500 рублей. Если платите по куркоду — только 80 рублей. Наличными — почти ничего не платит, так как расходы на обработку наличных особо не зависят от суммы в кассе. Как видите, разница есть, особенно если учесть, что аптеке-то остаётся около 3000 рублей, остальное — закупка и налоги.

Теперь о том, почему малый бизнес на самом деле переходит на наличные.

У малого бизнеса был заключён с государством ковенант, неформальный договор с высшей сущностью: государство даёт малому бизнесу дышать, а малый бизнес особо не хитрит, старается потихоньку обеляться. В 2024 году государство громко сказало, что не будет «менять базовые параметры налоговой системы» как минимум до 2030 года. А в конце 2025 года государство внезапно перешло в режим наглотавшегося спайсов берсерка и вздёрнуло малому бизнесу налоги в разы: порезало патентную систему, ввело НДС для небольших упрощёнщиков и так далее.

С точки зрения государства обещание 2024 года нарушено не было, так как крупному-то бизнесу налоги и вправду почти не меняли: повышение НДС на два процента и прочая усушка-утруска не в счёт. Что касается ипэшников, то тут дело даже не в том, что «слово, данное собаке, можно не сдержать»: всё ещё проще. С малым бизнесом никто даже не разговаривал, это ипэшники сами додумали, будто с ними кто-то там о чём-то договорился. Обещание не повышать налоги до 2030 года относилось только к крупному бизнесу, отчасти — к среднему, то есть к тем, кто имеет политический вес. Малый бизнес государство видит как паразитный контур, который можно использовать для сокращения безработицы, замкнув незанятых в нефтянке и в армии людей на самих себя: «целуем друг дружку, а деньги в кружку». В реальной жизни роль малого бизнеса гораздо более важна, но настолько хорошо государственные мужи в экономике и общественных науках не разбираются. А безработица в России сейчас отрицательная, поэтому политики с чиновниками искренне считают малый бизнес бесполезным.

Как мифу о бесполезности «барыг» удалось укорениться — тема для отдельного эмоционального обсуждения. Сегодня нейтрально замечу, что малый бизнес во многом сам виноват: ходит в шапках с надписью «СССР» и покорно голосует за тех, кто вытирает об него ноги. Власть видит, что малому бизнесу нравится, когда с ним обходятся погрубее, и пользуется этим. Ну, серьёзно, у крупных политиков и чиновников хватает важных государственных проблем. У них нет времени разбираться в сложной душевной организации 10 миллионов предпринимателей и их семей, которым лень даже доковылять раз в пару лет до избирательных участков, чтобы проголосовать против партий, которые грабят их, отрабатывая просьбы крупного бизнеса.

Вернёмся к логике малого бизнеса. Как я указал выше, малый бизнес до последнего времени думал, будто у него с властью ковенант: малый бизнес старается потихоньку обеляться, а власть его особо не душит.

Мелкие ювелиры всё осознали ещё в 2022 году, когда Госдума с Минфином прижучили их под шум Спецоперации, чтобы отдать их долю крупным розничным сетям. У прочего малого бизнеса момент прозрения наступил на три года позже.

Поэтому сейчас малый бизнес не экономит и даже не пытается выжить: мода на наличные возвращается по другой причине. Малый бизнес пытается уползти в тень, так как государство показало малому бизнесу свою тёмную сторону, и малый бизнес сейчас растерян, как дошкольник, на которого впервые накричал нетрезвый отец. Это вопрос доверия: доверие к государству упало так сильно, что работать в чёрной зоне теперь многим предпринимателям комфортнее, чем в белой. Ход мысли примерно такой: если государство увидит мои деньги, оно их отнимет, а если я спрячу, то есть надежда, что государство их не найдёт.

Полагаю, настроения малого бизнеса откатились приблизительно на 15–20 лет назад, к уровням нулевых годов. Не очень здорово, конечно, но в нынешней ситуации — нормально, даже хорошо. Как говорят евреи, «спасибо, Господи, что взял деньгами». В 2022–2023 годах у нас был ненулевой шанс прихода к власти людоедов, которые собирались ввести мобилизационную экономику, массовые расстрелы и многомиллионный призыв с последующим бестолковым штурмом Львова (ради спасения львовских избирателей Зеленского). Одержав пиррову военную победу, людоеды разрушили бы экономику, спровоцировали бы массовое бегство из страны, а в итоге поставили бы Россию в положение СССР конца 1980-х, чего, собственно, и добивались наши геополитические оппоненты.

К счастью, за время Спецоперации людоеды допустили ряд крупных промахов, и их политическое влияние резко ослабло. На фоне просвистевшей мимо нас пули потеря доверия малого бизнеса к государству выглядит мелочью, о которой не стоит и говорить. Может быть, происшедшее даже вправит многим мозги. Надеюсь, доживу до года, когда предприниматели перестанут терпеть коммунистов, а также начнут ходить на избирательные участки, чтобы проголосовать там против тех, кто требует обложить их дополнительными налогами или разорить.