Легализация кулаков в России

Природа очищается. В Госдуме предложили возродить институт кулачества. Точнее, даже не предложили: предрекли, что кулаки возродятся, потому что крепкие фермеры для России — важный элемент экономики. Цитирую Сергея Лисовского, зампреда комитета по защите конкуренции (ссылка):

Вот были в Царской России, потом в начале Советской власти так называемые кулаки. Это были большие семьи, где было много работников, которые были мотивированы, которые работали ради интересов своей семьи и сбывали продукцию. Сейчас пришло время снова. И не потому, что оно пришло, а потому, что наши территории к этому располагают: большие территории, растянутые, с длинной логистикой.

И действительно — будучи крупнейшей страной в мире, Россия до 1917 года собирала огромные урожаи, вызывающие зависть у иностранцев. Земли в европейской части России не хватало, так как население очень быстро росло, поэтому мы начали стремительно распахивать Сибирь. Социальный лифт работал с ускорением: крестьянские семьи ехали на восток без денег и имущества, чтобы начать с нуля, а через 5–10 лет выходили уже к твёрдому зажиточному достатку. Если бы только нам дали тогда двадцать лет покоя, о которых мечтал Пётр Столыпин… Цитирую, например (ссылка):

Когда в 1912 году в Россию приехали известные немецкие агрономы Макс Серинг и Отто Аухаген, они были впечатлены результатами. Аухаген отмечал, что Россия за 5 лет сделала то, что Германия не сумела сделать за 100 лет — немцы начали аграрную реформу век назад. Если бы не война и революция, Россия стала бы самым крупным экспортёром продовольствия в мире.

…

Пётр Столыпин провел самую масштабную приватизацию земли в России. Главными задачами реформ стали решение проблем малоземелья и создание нового крестьянского класса — фермеров, способных эффективно вести хозяйство.

«Мы сделаем ставку не на убогих и пьяных, а на крепких и сильных!» — заявил Пётр Столыпин.

Наделение крестьян землёй решили провести за счёт общинного фонда и пустующих земель на окраинах страны…

При советской власти «крепких и сильных» раскулачили. Но тут, конечно, надо сперва прояснить путаницу с терминами, так как слово «кулак» применительно к крестьянину имеет два очень далёких друг от друга значения.

Кулак до 1917 года — карикатурный сельский ростовщик, как у Энгельгардта в «Письмах из деревни». Кулаков было мало, один на несколько деревень, при этом уже к концу 19-го века классические кулаки либо вымирали, либо переключались на кредитование непутёвых аристократов. Обычным крестьянам залезать в долги к кулакам не было нужды, справлялись так.

Кулак после 1917 года — обычный работящий крестьянин с крепким хозяйством, которого коммунисты заклеймили словом «кулак», чтобы оправдать насилие в его адрес. Типичным кулаком назначался, например, владелец двух лошадей и дома с жестяной крышей, вызвавший классовую ревность у местного головореза, представителя советской власти. Таких «кулаков» в России было много, потому что русская земля богата, а русский мужик работящ. При подавлении русских восстаний красноармейцы насчитывали в некоторых деревнях более 50% «кулацких» дворов.

Проведу аналогию. Предположим, что в США произошла веганская революция, а чуть позже веганы начали массово уничтожать «убийц». До веганской революции убийца — тот, кто зарезал или застрелил человека. После веганской революции — обычный любитель гамбургеров. Пройдёт 100 лет, и в американских соцсетях будут писать: «да, действительно, веганы казнили несколько миллионов убийц. Но как-то не получается их жалеть: ведь у каждого были десятки убитых людей за душой».

Возможно, теперь слово «кулак» повторит судьбу презрительной клички «гёзы», то есть «нищие». Во время Нидерландской революции против испанцев восстали местные жители, которым их религия, кальвинизм, предписывала скромность в одежде. Оккупанты назвали восставших «гёзами», надеясь их тем самым оскорбить, но восставшим новое именование пришлось по душе, и они сами начали себя так называть.

Кстати, гонения на «кулаков» стали одной из самых дорогостоящих ошибок советской власти. В конце 1920-х русским крестьянам позволяли ещё работать, и они досыта кормили страну. К сожалению, в 1929 году Сталин начал коллективизацию, то есть разграбление «кулацких» хозяйств, ссылку «кулацких» семей в дикие места и принудительный сгон оставшихся крестьян в колхозы. Уже в 1932 году в СССР начался страшный голод.

Менее известно, что гонениям подвергались и агрономы, и просто грамотные сельхозработники, так как многие из них были из «бывших», из обеспеченных до революции людей. Это тоже урожаи не увеличило. Цитирую, например, из известной вам книги Голицына (ссылка):

Сама Софинька была высококвалифицированной специалисткой редкой профессии: по едва заметным признакам она отбирала сорта пшеницы, ячменя, овса и работала на семеноводческой станции, где ее очень ценили. Но когда я свиделся с нею, ее неожиданно уволили как чуждый элемент, и она, запасшись убедительными рекомендациями, хлопотала о восстановлении в должности, ей удалось устроиться в библиотеке. Она мне рассказывала, что работы было много, она проверяла подряд все книги. Сочинения авторов — врагов народа отбирала, куда-то книги увозили сжигать, предисловия, написанные врагами, она вырывала, крамольные названия типографий замазывала тушью.

Так вот, природа очищается: в нашем публичном пространстве уже буднично звучат такие страшные слова как «рынок», «русский», «приватизация», даже «капитализм». Теперь, возможно, негласное табу снимут и со слова «кулак», употреблённого в положительном ключе. Как знать: может быть, мы с вами доживём и до сокращения поголовья памятников Ленину, которые, конечно, никакие не памятники, а просто предметы враждебного нам культа. Было бы здорово убрать всех истуканов в запасники, оставив один-два памятника Ленину на всю Россию. Иначе получается странно: Алексею Михайловичу Тишайшему, много сделавшему для нашей страны, поставлен всего лишь один памятник, а Ленину — оккупанту — целых шесть тысяч памятников.


P.S. На днях на Украине династию Романовых официально обозначили как «символ пропаганды „российского империализма“» — там будут сносить и переименовывать всё, что связано с последними русскими императорами и царями (ссылка). Ровно то же самое делали после 1917 года Иосиф Виссарионович и Владимир Ильич.