Больше власти, больше денег для врачей и преподавателей вузов

В России возвращают в медвузы советское закрепощение студентов. Молодой врач, отучившись в вузе за государственный счёт, должен будет теперь отработать три года по распределению в какой-нибудь глуши.

В СССР распределение было стандартом, так как страна управлялась по принципу муравейника: куда номенклатурная каста решит, туда молодых юнитов и направят. Народу такая практика не очень нравилась: молодые специалисты не хотели уезжать из крупного города в провинцию.

Напомню, в советское время нестоличные области РСФСР снабжались по остаточному принципу. Цитирую, кстати, из комментариев, сегодня наткнулся в старой записи:

В 1991 году был в служебной поездке в Лондоне. В магазин типа нашей «Пятёрочки» заходил как в продуктовый музей. Одного кофе десятки сортов, а колбасы… После возвращения в Москву сразу из аэропорта вечером зашел в магазин купить что-нибудь поесть. Морская капуста в банках и берёзовый сок. Даже хлеба не было. Вот тут такая тоска накатила, хоть вешайся. И непонимание, почему там есть всё, а у нас ничего. Вроде и планы выполняем, и строительство коммунизма завершается, а жрать — шиш.

Это про Москву, куда острый дефицит пришёл только при Горбачёве, когда советская экономика уже рушилась на глазах. А вот на периферии, куда ссылали выпускников вузов, ассортимент уровня «морская капуста в банках и берёзовый сок» был начиная с Хрущёва, причём старожилы воспринимали его как улучшение по сравнению с ленинско-сталинскими временами.

Выпускников вузов, уклоняющихся от распределения в совхоз «40 лет Красного Террора», высмеивали в «Крокодиле». Вот, например, два рисунка Евгения Шукаева. Слева — представитель контркультуры, завсегдатай тусовок на «Пешков-стрит», как тогда называла продвинутая молодёжь улицу Горького. Справа — дочь «блатного», которая объясняет комиссии, что её нужно «распределить» из Москвы в Москву.



А вот «мнимый больной», который принёс фальшивую справку, чтобы от распределения откосить:



Кримсональтер пишет, что закрепощение врачей имеет свои минусы, мы можем столкнуться с последствиями. Выборочно процитирую описание некоторых побочек (ссылка):

— Цены на платные места резко пойдут вверх (ибо дефицит).

— Юные россияне будут разделены на три категории: те, которые смогли купить себе свободу; те, которые не смогли купить себе свободу и считают дни до «Юрьева дня», когда можно будет сбежать с государственной плантации, и все остальные, которые вообще без «вышки» останутся.

— Не появится ли в процессе «распределения сладких бюджетных мест работы» неких элементов коррупции, кумовства (возможно, даже этническо-кланового), когда «блатные» отправятся в поликлиники центральных районов Москвы, а «обычные ваньки» — в поликлинику в Тынде?

— Какое будет отношение руководства рабочих мест к подневольным «бюджетным» сотрудникам, которые даже не могут уволиться? Даже если об них вытирают ноги, грузят переработками и платят гроши?

— Из хороших новостей: скорее всего, мы в СССР 2.0 не приедем (в элите предостаточно врагов этой идеи), но вот получить две (на самом деле больше) «параллельных России» — одну вкалывающую и потребляющую под лозунгом «За деньги — да!», и другую, наслаждающуюся Величием и Справедливостью под лозунгом «Я от Арсенмойсеича, вот французские духи, армянский коньяк и большое вам спасибо за то, что приняли» — это вполне реально.

А теперь давайте вспомним причины ненависти креативной общественности к ЕГЭ.

Власть — это возможность причинять неприятности. До введения ЕГЭ у членов приёмной комиссии престижных вузов была власть: они могли или поставить абитуриенту пятёрку, или завалить его на экзамене, закрыв ему тем самым дорогу в вуз. ЕГЭ приёмные комиссии этой власти на 95% лишил. Конечно, преподаватели от такого взвыли: им перестали нести «армянский коньяк и французские духи».

Теперь, однако, преподавателям вузов возвращают значительную часть власти: они получат возможность решать, какой выпускник куда поедет по распределению. Решать или напрямую, вписывая нужные фамилии в список заявок, или косвенно, занижая оценки старшекурсникам и лишая их тем самым возможности выбрать на распределении лучший вариант.

Более того, если практику принудительного распределения распространят на другие специальности, дополнительный источник власти появится ещё и у врачей. Это в военкомате притвориться больным сложно, так как у военных на этот случай свои врачи есть. А вот принести в технический вуз справку о том, что у тебя алопеция в терминальной стадии, и потому работать сисадмином на побережье Баренцева моря ты никак не можешь — совсем другое дело, особенно если ещё и ответственных со стороны вуза шоколадками прикормить.

Одной из главных тем в плаче Свидетелей СССР является понижение статуса врачей и учителей. Ну вот, пожалуйста. Откатываемся немного назад…

Впрочем, как справедливо замечает Антон Волков (ссылка), многим работодателям вузовский диплом без надобности. Они с большей охотой наймут программиста с пятилетним опытом работы, нежели будущего программиста, только что закончившего вуз.

Традиционное школьное и вузовское образование во многом держатся на многовековой инерции: реальной пользы от него мало, но говорить вслух, что «король голый», не принято. «Мы мучались, пусть теперь наши внуки помучаются».

Но если государство начнёт внедрять крепостное распределение массово, то более современные частные системы обучения — основанные не на классно-урочной системе, а на геймификации и прочих реально работающих технологиях — могут получить мощный приток финансирования и студентов.